Главная Культура и искусство Прочтите книгу о войне (14+)
13.04.2016
Просмотров: 782, комментариев: 0

Прочтите книгу о войне (14+)

В преддверии Дня Победы Сосногорская  межпоселенческая центральная библиотека имени Я. Рочева проводит акцию-опрос «Прочитанная книга о войне – мой подарок ко Дню Победы».   Книги о войне – это наша память, наша история, наша будущее. Приходите в   библиотеку,  читайте о подвигах тех, кто на полях сражений и в тылу приближал долгожданный день Победы,  поделитесь своими впечатлениями и предпочтениями в Дневнике  памяти, где собираются  письменные отзывы читателей на прочитанную книгу о Великой Отечественной войне.

 Для участия в акции необходимо прочитать книгу о войне    в библиотеке или дома,    и   оставить свой отзыв в «Дневнике памяти». Акция  проходит в течение апреля и мая. По ее окончании    мы представим развернутую выставку любимых книг наших читателей о войне и отзывы о них.

НАМ ВАЖНО ВАШЕ МНЕНИЕ.

 Мы предлагаем Вам прочитать стихотворения и прозу :Б.Васильева «А зори здесь тихие»; Г. Бакланова «Навеки девятнадцатилетние»; В. Быкова «Альпийская баллада»; В. Кондратьева «Сашка»; Г.Бакланова   «Июль 41 года»; О.Бергольц «Ленинградская поэма»; К. Воробьёва «Убиты под Москвой»; В. Астафьева «Весёлый солдат» и другие  произведения.

 Книги, о  которых я хочу рассказать,  написаны сорок, пятьдесят,  шестьдесят лет назад…Все их авторы прошли войну рядовыми или офицерами на передовой и были тогда очень молодыми людьми.  

В предисловии к сборнику своих рассказов и повестей Виктор Астафьев сказал: «…кому же охота причинять себе боль по доброй воле?». Он имел в виду писателей-фронтовиков, которые, садясь за письменный стол, вынуждены пережить войну заново.  То же самое — пережить и преодолеть — предстоит читателю.

Балтер Б.И. До свидания, мальчики!

Повесть Бориса Балтера «До свидания, мальчики!» вообще не рассказывает про войну. Она рассказывает о трёх друзьях, которые живут в южном приморском городе, заканчивают школу, влюбляются, ссорятся и мирятся с родителями, непрерывно спорят друг с другом и, в конце концов, уезжают в Ленинград — учиться. Вот, собственно, и всё. Однако на самом деле эта небольшая книга написана как будто трижды — из разных точек времени.    Это счастливая память юности,   рассказ о молодой жизни, которая расцветает. У этого расцвета даже есть кульминация — любовь по имени Инка.  Синее море, густо-синее, било в глаза при ярком солнце, ветер бегущего поезда рвал рубашку с плеча, а земля за дверью открытого тамбура близко, прямо под ногами, улетала куда-то вдаль…  Герои повести Володя Белов, Витька Аникин и Сашка Кригер живут своей мальчишеской жизнью, и только читателя, как подземный гул, мучают «воспоминания о будущем». И оно наступает. Как будто мельком, между строк, не меняя ни темпа, ни голоса, Балтер вдруг вспоминает   глаза немецкого ефрейтора, в которого стрелял в упор в январе 1942 года. И ещё извиняется перед Инкой, перед памятью о ней. Этот всплеск другого времени занимает несколько строк.   Ещё короче и уже ближе к концу повести — про друзей. «Витьку убили под Ново-Ржевом восьмого июля тысяча девятьсот сорок первого года: батальон, которым он командовал, вышел из контратаки без своего командира. А Сашку арестовали в тысяча девятьсот пятьдесят втором году. Сашка был очень хорошим врачом-хирургом. Он умер — не выдержало сердце». Больше о войне и беде ни слова. Гимн юности продолжается, будто и не прерывался. Инка идёт по дороге с кульком черешни в руках, ветер рвёт рубашку и синее море слепит глаза. Эта книга была и всегда будет достойна внимания молодых людей, потому что в ней нет трёх ужасных вещей: страха, злобы и обиды. Обижаться можно на соседа. С судьбой и временем у человека совсем другие отношения. Двое на одного — не очень справедливо. Но некоторым удается выстоять и даже написать книгу.

 

Воробьёв К.Д. Убиты под Москвой

 «Учебная рота кремлёвских курсантов шла на фронт», - это первая строка повести Константина Воробьёва «Убиты под Москвой»,  и для того, чтобы представить, «о чём книга», информации уже достаточно  Речь идёт о том, как встречаются впервые война и человек. Определяя жанр этого произведения, вместо нейтрального термина «повесть» нужно было бы написать «прививка от иллюзий». Читатель может не рассчитывать на снисхождение. Ноябрь, холодно, над полями стоит голубовато-призрачная мгла, которая не рассеивается и пахнет дымом, потому что всюду вокруг горят «населённые пункты». И в этой мгле с людьми происходят перемены, которые невозможно было вообразить всего несколько дней назад. Читатель увидит генерала, который выходит из окружения в солдатской шинели без знаков офицерского различия, однако, встретив своих, начинает в ту же минуту на них кричать, как и положено генералу. Читатель услышит звук выстрела, которым покончит с собой капитан Рюмин — наставник, кумир и образец для подражания мальчишек-курсантов. Человек, умевший держать строй. Человек в фуражке, надетой с неподражаемым «рюминским» шиком. Но война любит пошутить. Когда курсанты будут нести под обстрелом тело бывшего своего командира, чтобы похоронить, защитная каска, которую ему пришлось надеть в бою, собьётся набекрень и будет сидеть совсем по-рюмински, как всегда. И только если читатель преодолеет всё это, он узнает, что лейтенант Алексей Ястребов остался жив. Даже больше: он подбил танк. Он взорвал этот проклятый танк почти у себя над головой, скатившись в яму, которую копали не для окопа, а для могилы. Он кинул свою бутылку туда, куда надо: не «в лоб», а в то место, которое встречный солдат назвал «репицей». Он вытащил себя из-под завала земли, а потом «отрыл свою шинель и рукавом гимнастёрки старательно очистил петлицы от налипшего песка и глины. Кубари были целы». После этого, взвалив на плечи все винтовки, ещё пригодные к употреблению, лейтенант Алексей Ястребов пошёл к своим. Ноябрь 1941-го — это совсем не май 1945-го. Но повесть Воробьёва «Убиты под Москвой» — всё равно книга о победе.

 

Бакланов Г.Я. Пядь земли

Повесть Григория Бакланова «Пядь земли» очень похожа на дневник. Она не только написана от первого лица, но вся, от начала и до конца, существует в настоящем времени: «Я выхожу из землянки… Никольский садится рядом на землю… Странная тишина стоит на плацдарме…».    Это, в сущности, хроника. Запись, иногда поминутная и посекундная, тех событий, что доступны одному человеческому взгляду. На пространстве в сто тридцать страниц умещается такое количество людей, ситуаций, поступков,   такой разброс настроений, эмоций,   мгновенных наблюдений , которые может вместить в себя только самая напряжённая жизнь, жизнь на пределе, то есть — война. Она уже перевалила за половину: действие повести развивается на берегах Днестра.  На страницах книги   нет ни мгновения передышки. Даже когда никто не идёт в атаку, когда командир в землянке просто играет в шахматы, когда солдаты просто едят виноград, созревший в молдаванском саду, даже в эти тихие минуты поток повествования не замедляется, а только меняет оттенок. Чёрным цветом, цветом смерти и смертельного боя окрашены в этой книге не очень многие страницы и такая «расстановка акцентов» производит особенно сильное впечатление.  После прочтения повести возникает   желание перечертить карту, потому что дорога от Москвы до Берлина должна делиться не на километры, а на пяди.

 

Казакевич Э.Г. Звезда

Повесть Эммануила Казакевича «Звезда» появилась значительно раньше всех других здесь упомянутых. Она была написана в 1946 году. И это совершенно удивительно, потому что у книги Казакевича есть черта, очень редко встречающаяся в рассказах о войне. Сюжет известен хотя бы потому, что   недавно по экранам кинотеатров и телевизоров прошёл   современный фильм, воспроизводящий события. Фильм искренний, динамичный и взволнованный: группа наших разведчиков уходит во вражеский тыл, разведчики героически погибают, едва успев передать важнейшие разведданные, а девушка-радистка Катя, влюблённая в лейтенанта Травкина, по нашу сторону фронта не спит много суток подряд и всё повторяет: «Звезда», «Звезда», «Звезда»… Я «Земля»…Коллеги-библиотекари свидетельствуют, что спрос на книгу Казакевича после фильма заметно возрос.   Теперь все, прочитавшие повесть, узнают силу, которая отличает «Звезду»  от любых экранизаций.   Эммануил Казакевич сумел как бы подняться над временем.  Он не вспоминал, «как это было». Он понимал и рассказывал нам о самой природе происходящего, о том, как на этой войне только и могло быть. Он нашёл интонацию, которую нельзя сымитировать, её можно только выстрадать: «…То, что на военном языке называется переходом к обороне, происходит так. Части развёртываются и пытаются с ходу прорвать фронт противника. Но люди измотаны непрерывным наступлением, артиллерии и боеприпасов мало. Попытка атаковать не имеет успеха. Пехота остаётся лежать на мокрой земле под неприятельским огнём и весенним дождём вперемешку со снегом… Начинается сравнительно тихая жизнь, мокрая жизнь, жизнь липкая, дрянная, земляная, но всё-таки жизнь. А когда подходит ближе полевая почта и накопившиеся за месяц наступления письма целыми пачками доходят до продрогших солдатских рук — это уже почти счастливая жизнь…»

 

Астафьев В.П. Где-то гремит война

В рассказе Виктора Астафьева «Где-то гремит война» войны опять нет. Она далеко. Есть зима и Сибирь. Мальчишке из школы  ФЗО (фабрично-заводского обучения) нужно пройти десятка два километров от железнодорожной станции Енисей до деревни, до тётки Августы, которая прислала слёзное письмо с просьбой её навестить. Парень идёт, едва не погибает в дороге, замерзая, доходит, узнаёт, что Августе пришла похоронка на мужа, помогает, как может, по хозяйству и, пробыв несколько дней, собирается в обратный путь.  Даже среди других очень знаменитых и уже классических произведений писателя этот   короткий  рассказ, написанный через двадцать лет после войны, стоит отдельно — очень высоко. Потому что Виктор Астафьев знает ответ на вопрос: как человеку спастись. Ведь в этой книжке происходит нечто совершенно несусветное, нечеловеческое: мы узнаём , что похоронка — фальшивая. Не по ошибке, а потому что муж и отец двоих детей попросту её подделал. Чтобы как ни в чём не бывало пригреться в тёплом месте. В момент повествования тётка Августа об этом ещё не знает, а читатель — знает.    Но   под бременем невыносимых жизненных обстоятельств протянута нить, которая не рвётся ни разу:

…мастер из фэзэо дал парню с собой пайку хлеба, хотя не должен был ничего давать;

…шёл мальчишка по сибирским сугробам в огромном городском пальто с каракулевым воротником, которое в фэзэошной группе было одно на всех;

…спасся в дороге только потому, что набрёл на избу шорника, который потом всю ночь не спал, оттирая мальчишку чем придётся;

…увидев тётку Августу, едва живую от горя, готовую и детей бросить другим, а самой — в петлю, парень остался рядом, рискуя получить от начальства суровую кару, остался, пока у женщины не открылись глаза… Пока человек не превратился во что-то иное, выход у него один:  «…Сон мне снился всё время один и тот же: я летел и летел куда-то в тёмную, бесконечную пропасть. И сердце устало, и весь я устал, и готов был хряснуться обо что-нибудь твёрдое, разбиться в прах, лишь бы только не болтаться в пустой темноте. Измученный, задохнувшийся, я услышал детский плач, полетел на него и проснулся…» Это маленькая девочка Капа, которая ещё не умела как следует говорить, пыталась объяснить дяде, что он «мычал, дёргался и махал руками». Здесь Виктор Астафьев заканчивает свой рассказ. Он пишет: «Тяжело мне, видно, одному было, и я кричал во сне, звал людей на помощь».

 Богомолов В.О. Иван

Повесть Владимира Богомолова «Иван» требует к себе особого отношения в силу нескольких очень разных причин. Эту книгу принято считать «детской», потому что главный её герой — ребёнок. Между тем, судьба и смерть малолетнего Ивана Бондарева — одна из самых страшных историй о войне. 100   марок, выданных полицаю Титкову за поимку неизвестного, которого якобы зовут «Иван», — не просто конец повествования. Это один из самых безжалостных и пронзительных финалов в литературе минувшего века.    У этой книги редкая судьба. В свой срок и час «Иван» Владимира Богомолова превратился в «Иваново детство» Андрея Тарковского. Это превращение невозможно назвать привычным словом «экранизация», хотя сюжетная канва воспроизведена до мельчайших деталей. С тех пор существуют книга и кино — два самостоятельных явления искусства.   Все, кто пытался честно рассказать о войне, достойны глубокой благодарности. Но очень может быть, что маленькая повесть «Иван» — это и есть прямой и безоговорочный ответ на вопрос, почему Россия победила.

 Зав. информационно-методического отдела  СМЦБ им. Я. Рочева
Н.И. Попова
Фото из интернета 

Комментарии

каталог организаций