Кролик день радио

Вдохновленные успехом прошлогодней экранизации комедии «День выборов», актеры театра «Квартет И» выпускают на экраны новую ленту «День радио» — фильм, сделанный на основе более раннего своего спектакля, продолжением которого была театральная версия «Дня выборов». Если в «Дне выборов» циничные и очень смешные креативщики с радиостанции «Как бы радио» показаны на воле, на оперативном просторе предвыборного круиза, то «День радио» — это они же в замкнутом пространстве собственной радиостанции. Чтобы фильм не был совсем уж камерной историей, его создатели добавили кадры с заглохшего в Японском море катерка. На его борту чахлый зверинец и Амалия Мордвинова, которую постоянно тошнит. Руководство станции в лице Михаила Козырева (Михаил Козырев) ставит перед командой задачу — в ходе радиомарафона выдать проблемное плавсредство чуть ли не за новый Ноев ковчег. Выводя в эфир одну поющую рок-звезду за другой, а также напиваясь по ходу дела до полусмерти, радиодеятели кое-как справляются с задачей, заодно погружая зрителей в закулисный мир FM-радио.

В фильме есть куски, от которых зритель вполне способен свалиться под стол от смеха, но их, к сожалению, далеко не так много, как в «Дне выборов». Даже несмотря на то, что предыдущая лента высмеивала не существующую на момент ее выхода проблему — губернаторские выборы, сам градус сатиры был настолько высок, что «День радио» на этом фоне выглядит как пилотный эпизод сериала, от которого ждешь чего-то гораздо большего. Помимо нечистых предвыборных технологий в «Дне выборов» позволялось смеяться и над оргпреступностью, и над казаками, и над армией, и даже немножко над церковью. В «Дне радио» нужно смеяться над радиодиджеями и шоу-бизнесом, но мы уже это сделали в театре, потом при просмотре DVD-версии спектакля, потом при чтении книги с пьесами «Квартета И» и сопроводили все это прослушиванием CD с музыкой Алексея Кортнева, а некоторые даже купили сувенирные футболки с крылатыми фразами из шоу.

Смешнее всего в фильме выглядят сцена придумывания героями Леонида Бараца и Ростислава Хаита мифических животных, которые терпят бедствие вместе с корабликом, и последующая дискуссия на эту тему в эфире, во время которой персонажи Дмитрия Марьянова, Камиля Ларина и Нонны Гришаевой напиваются прямо в студии. Кроме того что сами по себе слова вроде «выползень подкустовный», «североамериканский кролик-зануда» или «волк-хлопотун» смешат автоматически, помимо воли, история с их выдумыванием близка и понятна каждому, кто хоть когда-либо работал на радио. Все существующие в словаре слова настолько изъезжены, настолько убиты эфиром, ведущие настолько устали от всех этих «добрый вечер, страна», «вернемся после рекламы», «с вами диджей Нюра» и «берегите себя, пока-пока», что единственной отдушиной остаются вот такие броски в область чистого абсурда и несуществующих слов. Впрочем, если представить себе кинозрителя не в Москве и не в каком-нибудь городе, куда спектакль ездил с гастролями, то реалии нелегкой радийной службы вряд ли знакомы ему настолько, чтобы он пришел в экстаз от этих шуток. Ему остается только блюющая Мордвинова, да и та блюет не то чтобы очень убедительно.

Точность Выборочно проверено

«День радио» — музыкальный спектакль. Премьера состоялась 24 марта 2001 года.

Цитаты [ править ]

А вы здесь все молодцы!

— Убрал свои гигантские руки!
— Что, тебе перестали нравиться мои грубые мужские ласки?

Господи, почему ты не дал этому человеку мозгов? Всё ушло в кучеряшки с носом!

Просматриваем ленты новостей за последние 15 минут, может быть произошло что-то плохое. Это было бы хорошо!

— А если кто-нибудь заметит?
— Вот ты заметил?
— Да!
— И что?

А сколько мы будем обречены на станции пить этот убогий растворимый кофе? Есть же в природе нормальный, молотый, я слышал!

— А что, Слава тоже креативщик? А я думала, он нормальный м… мужик…
— Анечка, сколько раз тебе повторять, что слова «креативщик», «саунд-продюсер», точно так же, как «гомеопат» или там «педиатр», никакого отношения к человеческой сексуальной ориентации не имеют!

Я ей говорю: «Ну ты хоть встань с постели, яичницу по-человечески приготовь…»

— А чего говорить?
— Ну, то, что вы хотели сказать.
— Про чего?
— Про редких животных.
— Ну я там не знаю про редких животных, но вот у меня соседка по парадной — вот она редкая сука…

Гуманизмом в детстве мальчики занимаются.

— Ты уже проснулся?
— Нет, я еще лежу в кроватке в своих трусиках с огурчиками.

— А ты вот зря Сашу остановил! Он прав — мы все здесь за тебя. Но Саша — он за тебя, за тебя… он затебее, чем мы все, этот Саша такой!

— Это хорошо, что ты отозвался, Лёша. У меня к тебе просьба, можно я в твоих выпусках новостей больше не буду слышать двух слов: ну-удак и у-уня?!
— Нельзя. Что я могу сделать, если он полный ну-удак, несет такую у-уню. Ты ко мне придираешься.

Саша, присядь, молодец, вот сейчас прогиб засчитан!

У Нонны был роман с Кареном. А я ничего не знал!

— Нонна, часы переводили 7 месяцев назад.
— Вот тогда я и не перевела их.
— Ну можешь уже и не переводить. Чего зря часы переводить-то, да, действительно?

— …хорошее слово «перепонка»… перепончатый. Какой-нибудь, знаешь там, перепончатокрылый…
— Серпень.
— О! А что такое «серпень»?
— Август по-украински!
— Прекрасно! Значит, водится на Украине! Записывай! Всё, записывай, хорошо.

Что творится, что творится! В студию несут верёвочные лестницы, канаты, ходули! А-а-а-а! Это Алексей пытается добраться до микрофона.

— Ой, что с лицом?!
— Ну, тончику набросала бы.
— Высыпаться надо. Почему у нас вечернее шоу начинается так рано?
— А вот во сколько оно должно начинаться?! Нормально начинается в семь.
— А ты знаешь во сколько я ложусь? А вот у Славки спроси!
— Молоде-ец!

Без истерик! Ты мамонт! Что ты здесь делаешь? Вы все уже вымерли давно.

Хорошо, когда у тебя есть какое-нибудь домашнее животное — кошка, собака… или там кролик… Вот у меня была морская свинка, я её кинул в воду, она и утонула… А чё она тогда морская. Обычная свинья!

Мы не переживаем за наших туристов в Конго… Действительно, чего они туда поперлись? Ясно, что Конго — не самое лучшее место для отдыха!

— Что?
— Что?
— Ничего. А что?

— Я выкрутился, теперь ваша очередь.

— А вот ты, Славка, взял бы. У тебя дома только два тупых ножа, которыми ничего нельзя порезать.
— Опять молоде-ец! У! Скажи, а у тебя с Брижит Бардо ничего не было?
— А у тебя с Бельмондо?

— А кто такой этот доктор наук Профессор Шварценгольд.
— Миша, ты что?! Это же выдающийся учёный, прекрасный специалист в области охлаждения металлов.
— Слава ты откуда это знаешь?
— Это общеизвестный факт… Ну хорошо, это мой дедушка.
— А вы не подумали, что лайнер, который героически терпит бедствие в пучинах Японского моря, как-то не может это делать под такой фамилией?!

— По астрологическому календарю Уран сегодня находится в пятом доме.
— Аня, и почему это должно быть интересно жильцам других домов?

Выползни, чернопопики, незапланированная беременность — не самый лучший день для Дня Рождения!

Помнишь, он рассказывал, как они шли с мужиками куда-то там на Северный Полюс? Помнишь? У него под носом выросла сосулька… Он тряхнул головой, сосулька упала и убила собаку… Не-не-не, полный бред. Но как рассказывает.

Итак, на корабле находятся: семья жидкохвостых павианов, две скунсовидные коровы, африканская бородатая выхухоль, бразильский двузубый чернопопик, подкустовный выползень, редкая разновидность хорька — хорёк-паникёр, больше известный как хорёк-вонючка, карликовый бангладешский овцеконь, североамериканский волк-хохотун, ластоногая коза, небольшая стая клубневидных обезьян, рыба-маятник, рыба-мяч, североамериканский кролик-зануда, целый выводок американских одноразовых бабочек, и даже один гигантский саблезубый кузнечик.

— А как животные переносят морское путешествие?
— Вы знаете, по-разному. Вот, например, бородатая выхухоль — она прекрасно переносит, она же спит 9 месяцев в году! А если её не разбудить, так и все 11! Но большинство животных, конечно же, тошнит…

…в этом заключается феномен подкустовного выползня. Они появляются на свет сразу, взрослыми и только мужского пола!
— Простите, а откуда же они тогда появляются?
— Как вы понимаете из названия, они выползают из-под куста. А вот откуда они берутся под кустом? А вот это науке ещё не известно!

— А скажите, Иван Андреевич, а что это за название такое — североамериканский кролик-зануда? А почему, собственно, зануда? М.
— Хороший вопрос. Дело в том, что у этих животных очень нудные брачные игры. Самка кролика забирается в гнездо на ветке дерева…
— Так, погодите… В гнездо на ветке.
— В гнездо.
— Самка.
— Самка.
— Кролика.
— Крррррррррррр……КРОЛИКА?
— Да, вот это очень интересно.
— Ну это ведь североамериканский кролик!
— Ну, увы.
— А он прекрасно лазит по деревьям! Самка этого животного забирается в гнездо на ветке дерева, а внизу собирается порядка 3-4 самцов. И сидят. Вот, собственно, и всё.
— Как всё? А как же они спариваются?
— Я имею в виду, что такие игры могут продолжаться очень долго. Иногда до двух месяцев. Потом кому-то из самцов это все надоедает, и он выбывает из игры. И вот, когда остается последний самец, он лезет на дерево, и после долгого обнюхивания, иногда прерывающегося на сон, кролики начинают спариваться. Медленно и очень занудно. Поэтому они такие редкие. Они же приносят потомство раз в 10 лет, причем иногда в такие места приносят, что сами уже отыскать не могут. Естественно, гибнут. Сначала потомство гибнет от голода, а потом родители от огорчения.

— И что самое страшное, — что после этого спаривания самец умирает.
— Как умирает?!
— Ну как умирает… Он впадает в эйфорию и вываливается из гнезда. И либо сам ломает себе шею, либо его съедает…
— Выхухоль?
— Волк-хлопотун! Который видит, что кролик уже окончательно спарился и его можно есть. Не чокаясь!

— Прыгает и… планирует!
— Простите, что планирует?

— Максимум, что они могут — это описывать круги радиусом 7-8 литров.
— Метров.
— Метров.
— Литров.
— …Над вольером.

Артисты всю жизнь проводят на колёсах…

— Я вижу бескрайний голубой простор — это океан. По океану плывёт маленький белый кораблик…
— Большой…
— Большой маленький белый кораблик. С волны на волну, с волны на волну…

Вена-тур — туры в любую точку земного шара через вену! За 25 долларов вы получаете одноразовый шприц и подробную инструкцию, как попасть в вену!

У нас проблема! Нас плывут спасать!

— Слава, кто такой САМ СЕБРЯК?
— Ну я откуда знаю! Это точно не мой дедушка.

— Кто это?
— Это я.
— Мишенька, что с тобой? Что с твоим голосом?
— Ну, выпил. А что, нельзя?
— Ты же не пьёшь!
— КТО? Я не пью?!

— Аня! Нам срочно нужна Красная книга!
— А англо-русский словарь подойдёт? Он весь красный, на нём только две золотые полоски!
— Да-а! Тащи немедленно! И фломастер красный принеси, мы полоски заштрихуем!

У нас сейчас две проблемы — Минобороны и пуговица… Пуговицу мы найти можем. Чисто теоретически можем! А с Минобороны мы сделать ничего не можем… выход — надо искать пуговицу…

— А где Миша?
— Нет Миши.
— То-то я смотрю, Миши-то нет.

Пришёл, сжёг и ушёл.

— А пуговицу мою никто не видел. Обидно из-за одной пуговицы пиджак выкидывать. А пиджак дорогой, специально ездил в Англию его покупать.
— Миша, какая пуговица…
— А дома я искал.

Читайте так же:  Литература кролики

— Надо узнать, может быть, есть кто-то знакомый в Министерстве обороны.
— А ты знаешь, Лёша, это легко проверить. У тебя есть знакомые в Министерстве обороны?
— У меня нет.
— Слава?
— Нет.
— И у меня нет. Ищем пуговицу.
— Вот почему у меня дядя замначальника Генштаба, а в Министерстве обороны никого нет?

— Саша, у тебя есть кто-нибудь в Министерстве обороны?
— Миша, вот они на радио всегда так, они как будто меня не слышат. Я же говорю: дядя зам. начальника Генштаба, а в Министерстве обороны никого нет. Что я врать, что ли, стал бы.

Саша, время звонить дяде.

День какой сегодня получился… насыщенный.

— Анечка, откуда пирожки?
— Я испекла.
— Аня, у нас мало времени. Скажи, откуда пирожки?
— Ну, хорошо. Их испекла моя тетя. Тетя Зоя из Одессы. Она мне их поездом прислала. А они что, испортились? Я их в холодильнике хранила, как положено.
— Да, испортились. И нас немножко испортили.

— Анечка а с чем у тебя пирожки?
(Аня мнётся и не может вспомнить)
— С начинкой, да?

Миша, ну ты взрослый человек! Ориентироваться как-то надо!

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Мир стоит на грани экологической катастрофы: в море терпит бедствие корабль, на борту которого более 100 редчайших животных: жидкохвостные павианы, скунсовидные коровы, американская бородатая выхухоль, двузубый чернопопик, подкустовый выползень, хорек-паникер и кролик-зануда. Доблестный «Квартет И» храбро и оперативно освещает в радиоэфире эти животрепещущие события и почти ничего не преувеличивает.

Здесь Камиль в роли специалиста по редким животным рассказывает о североамериканском кролике-зануде, а Макс этого кролика успешно изображает.

«Квартет И» рассказал «Гудку» о своем творчестве и природе юмора.

Театр этот существует уже шесть лет. Взлетев на вершину популярности после уморительного «Дня радио», закрепив успех политизированным «Днем выборов», коллектив уже больше года потчует публику философской притчей «Быстрее, чем кролики». И зритель с удовольствием кушает стряпню. На всех спектаклях «Квартета» – неизменный аншлаг. Снятый по «Дню радио» фильм успешно продается на DVD. Готовится к выходу и фильм «День выборов», а этим летом будет сниматься кино по «Кроликам». «Гудок» поговорил с триединым мозгом квартета, который, собственно, и создает все эти смешные пьесы, – с актерами Леонидом Барацем и Ростиславом Хаитом, а также с режиссером театра Сергеем Петрейковым.

– Два ваших самых популярных спектакля, «День радио» и «День выборов», сугубо реалистичны, документальны. А вот «Быстрее, чем кролики» претендует на некие философские обобщения и даже мистику. Зачем вам это понадобилось?
Леонид Барац: Да разве же он не документален? У нас ведь не за горами средний возраст и его кризис, вот мы и задумались над жизнью и смертью.
Ростислав Хаит: Никто ведь не спрашивал у умерших, что они видят перед тем как. Может, они и видят вот такую выжимку из своей жизни.
Л.Б.: В целом этот спектакль документален. Мы в него вложили наши соображения и мысли о нашем поколении, о том, как мы живем и что останется после нас.

– То есть спектакль рассчитан на ваших ровесников, а не на всех? Кстати, вот вам пример: я ходил на «Кроликов» со своей девушкой. Ей двадцать четыре, и ей новый спектакль понравился гораздо меньше, чем оба «Дня». Вы осознаете, что рискуете, вкладывая некий глубокий смысл и подтекст в «Кроликов»? Люди ведь привыкли просто смеяться на ваших постановках.
Р.Х: Ей не понравилось?

– Нет, просто она сказала, что «День радио» – лучше.
Р.Х: Ну и слава богу. Если девушки будут в таком возрасте задумываться о сложных вещах, с ними жить будет абсолютно невозможно. Эти мысли не должны приходить им в голову.
Л.Б: А что до риска… Так вышло. Слава был, например, против. Говорил, что мы отвадим нашего зрителя. Но так как мы адекватны на сцене, то постарались говорить о серьезных и непростых вещах максимально смешно.

– А какой из ваших спектаклей вам нравится больше всего?
Р.Х: Давайте считать так: «Радио» мы играем пять с лишним лет, «Выборы» – два с половиной года, «Кроликов» – год. Конечно, нам уже первые два поднадоели, а более всех нравится последний.
Л.Б: Да и играть его приятнее. Во-первых, мы начинаем играть его, лежа в кровати, во-вторых, во время спектакля мы едим. Все условия! И идет он всего два часа, а не четыре. Конечно, нам «Кролики» нравятся больше!

– Юмор нынче – самый востребованный жанр. На том же телевидении – одни иронические детективы, уморительные сериалы и разного уровня чудовищности артисты разговорного жанра…
Р.Х.: Это люди паразитируют на природе смешного.

– Почему же при таком количестве смеха так хочется рыдать от его качества?
Л.Б: Это вопрос скорее не к нам, а к руководству страны. Просто люди, воспитанные на Жванецком, очень сильно отличаются от людей, воспитанных на Петросяне. И, на мой взгляд, последними гораздо проще управлять. Ведь если люди не имеют своих мыслей и убеждений.
Р.Х: Ну это с одной стороны. А с другой – возникла в стране свобода, в том числе и от цензуры. И поэтому вылезло все, что только можно. А ведь цензура не только опасное резала, а еще и просто плохое, непрофессиональное. Теперь на телевидение просочилась всяческая низкопробная самодеятельность. И тут вдруг выяснилось, что людям это нравится. И пошло-поехало! Такого добра, как оказалось, у нас хоть отбавляй.
Л.Б: Вот еще пример: три аккорда легко ложатся на ухо и дают рейтинг в отличие от сложной музыки. Ровно то же самое и со смехом.

– А сами пробовали на телевидение влезть?
Л.Б.: Это очень сложно. Очень сложно каждую неделю «делать смешно» (разводит руками и качает головой). Мы сейчас делаем достаточно качественные спектакли, потому что делаем их раз в два года. У нас получается концентрированное творчество. А если бы мы пять лет назад вышли на телевидение и делали программу, то сейчас бы все на нас смотрели и плевались. А нам было бы сложно от этого отказаться. Наркотик славы и денег – довольно сильная штука. Вот пример: «Джентльмен-шоу» начиналось здорово и держало уровень год, потом уровень стал средненький, а потом все и вовсе скатилось до уровня Петросяна. И понятно почему: не смогли сказать себе «стоп» и уйти вовремя. По сути, телевидение – вообще большое кладбище талантов.
Р.Х: У нас была масса предложений. Вот играющий у нас в спектакле Александр Цекало, подвижник, бессребреник, квартетолюб, нас больше всех тянет на ТВ. Мы, конечно, не Шнитке и не Губайдулина от юмора. Да, у нас не три, но шесть аккордов. Мы – несложные, и наш юмор на телевидении неплохо смотрелся бы. Но мы сопротивляемся, как можем. Так как наш театр приносит деньги, мы имеем возможность каждый раз, когда нас пытаются подмять под себя, сказать: «Идите на фиг!»
Л.Б.: На телевидении всегда случается что-то не так. Вот на СТС будет передача с нашим участием. Но она задумывалась как вечерняя, а идти будет в полдень. И тот юмор, который предполагается в ней, будет выстреливать не в тех, кто вернулся с работы, а в домохозяек. То есть мимо. Почему так получается? Потому что на ТВ всегда есть какая-то сорок седьмая причина, чтобы все вышло по-идиотски. Вот поэтому у нас не получается с телевидением.

– Зато ваше сотрудничество на радио можно считать успешным.
Л.Б: Нам там нравится! Мы ушли с «Нашего радио» на «Серебряный дождь», и оба места неплохие. Там не так все схвачено, как на ТВ, впрочем, и на радио появилась уже не только цензура рейтинга, но и просто цензура. Возможно, и там скоро станет тяжело.

– Да уж, у вас и в спектакле «День выборов» есть неполиткорректные по сегодняшним дням фразы и сценки.
Р.Х: Да! Мы – оплот! Мы – страшные диссиденты! (Произносит с невыразимой самоиронией.) Скоро пойдем на Красную площадь самосожжением заниматься. Или не пойдем…

– Новый спектакль, который вы планируете выпустить в конце года, будет о политике или тоже станет философской притчей?
Р.Х.: Нет. Он будет о кино и женщинах. Это будет спектакль без четвертой стены, мы будем разговаривать со зрительным залом.

– А зрительный зал к этому готов?
Л.Б: У нас очень хорошая публика. Она поймет. Портрет нашего зрителя: от тридцати до сорока лет, умный, вменяемый, свободный в своем мышлении. Ну и еще, наверное, успешный: у нас довольно дорогие билеты.

– Да уж! Цены кусаются.
Л.Б: А что вы хотите? Мы же частный театр. Никакой поддержки, все на своем горбу. Вот и приходится быть в тройке лидеров по ценам. Спекулянты, бывает, продают наши билеты аж по 15 тысяч.

– Вы много гастролируете. Есть ли какая-то разница в том, как принимают ваш спектакль в столице и в регионах?
Л.Б: Есть. В Питере, например, реакция лучше, чем в пресыщенной Москве. А хуже всего в нашем родном городе – Одессе. Попсовейший город! В нем люди ориентированы на Ирину Аллегрову и иже с ней. А вот Новосибирск и Екатеринбург – замечательно. Там люди позволяют себе думать.

– А вам не хотелось сделать несмешной спектакль? Что-нибудь серьезное создать наконец?
Р.Х: Наверное, нет. Нам нравится писать и играть смешные пьесы. Сколько мы еще сможем это делать? Можно посчитать. Мы ставим по спектаклю в два года, значит, успеем поставить еще 8 – 9 пьес. А потом уже немудрено впасть в маразм. Тогда, возможно, и захочется поставить что-то серьезное.
Сергей Петрейков (наконец оторвавшись от административной работы и ноутбука): Чтобы этого не случилось, нужно оставить себе записку. Запечатать и надписать: «Открыть в 60 лет». Внутри должен быть текст: «Старый дурак, не ставь «Чайку».

Трагифарс «Быстрее, чем кролики» – самый новый спектакль «Квартета И». Его действие происходит то ли в подвале загородной дачи, то ли в промежутке между жизнью и смертью. Сами герои не могут понять, где они и что будет дальше: тоннель со светом в конце или просто дверь из подвала, ведущая в будни. Во всяком случае, у всех попавших в замкнутое пространство есть время вспомнить себя, помянуть свою загубленную жизнь, осознать, что прошла она в пустой животной суете. В точности как у кроликов: ели, пили, совокуплялись и. А вспомнить перед Страшным судом (который в спектакле получился не только страшным, но и смешным) больше-то нечего. Да и вся жизнь прожита так, что узкая грань между жизнью и смертью если и будет перейдена, то не потому, что сделал важный шаг, а потому, что свалился за эту грань в подпитии.

Этот спектакль – о поколении, которое достигло своих вершин в безумные девяностые и так и не смогло найти себя после минувшего сквозного безвременья. О поколении, которое не живет, а берет от жизни – жадно, не останавливаясь. И в итоге вычерпывает последние капли терпения судьбы, исчерпывает себя и самовычеркивается из жизни. Что остается после смерти современного гламурного, продвинутого, поросшего, как щупальцами, ненужными связями, закосневшего в своем цинизме индивидуума? Что проносится в его голове в тот момент, когда он уже не справился – с управлением ли, с распухшей от элитных напитков печенью, с издерганными нервами? Именно на эти вопросы попытались ответить авторы «Кроликов». Ответить в своем привычном стиле: смешно, до ужаса естественно и пугающе правдоподобно. Возможно, сквозь смех зритель «Кроликов» поймет, что смеялся над собой. Но в отличие от главного героя – не в последний раз. Так что еще попрыгаем.

Читайте так же:  Ценность шкурки кролика

В отечественный прокат вышли «Козырные тузы» – отчаянно ностальгический трэш-боевик в фирменном стиле минувшего десятилетия.

Режиссер Джо Карнахан («Нарк», «Кровь, наглость, пули и бензин») рассусоливать не любит, так что давайте и мы сразу к делу. Бадди «Туз» Израэль (Джереми Пивен) был виртуозом-иллюзионистом, пятикратным «шоуменом года» в Лас-Вегасе. Но шальные «бабки», доступные девки и наркотики в промышленных масштабах не довели парня до добра: вначале он начал дружиться с мафиозными донами, а после, прискучив трюками с исчезновением, занялся фокусами покруче – решил и сам заделаться отвязным мафиозо. И сначала все шло очень даже весело, но вооруженные ограбления и рэкет – это вам не черви-козыри из рукава вытаскивать. И вот уже Бадди, сбежавший из-под залога, бродит по отельному пентхаусу с шикарным видом на озеро Тахо, меж живописно разбросанных по полу дорогих полуголых проституток и наваленного кучками кокаина, и ждет, пока его адвокаты заключат сделку с ФБР.

Всех сдать и пойти по программе защиты свидетелей для бедолаги лучший выход, только вот «коза ностра» на такой вариант не согласна. И вроде как нанимает таинственного киллера по кличке Швед, чтобы тот за миллион долларов завалил Туза и зачем-то вырезал у него сердце. Концы с концами явно не сходятся, но звон уже пошел (что знают двое, знает и свинья, любил говаривать папаша Мюллер), и количество претендентов на большой и любящий красивую жизнь орган Бадди Израэля, желающих обскакать Шведа и срубить баснословный гонорар, возрастает в разы. Так что к отелю стремительно съезжается редкостная коллекция беспримесных отморозков: трое «охотников за головами», бывших полицейских (этих, как слабое звено, замочат первыми; пикантности делу придает то, что за главного у них Бен Эффлек и лучшие свои реплики он произнесет уже мертвым и с чужого голоса – юморок чернушный, но уморительно смешной, верьте!); две негритянские оторвы (первая – болтливая лесбиянка с крупнокалиберной «снайперкой», вторая – грудастая бонд-герл в кевларовом бронелифчике); венгерский киллер-хамелеон, человек с тысячью лиц (предпочитающий снимать их с только что убитых проходных персонажей); колумбийский киллер-садист, мастер по пыткам, во время отсидки откусивший себе подушечки пальцев, дабы менты не опознали; трое братьев-ублюдков, гротескных скинхедов, до отказа упакованных стволами, динамитом и бензопилами… А ФБР, естественно, об этом открытом тендере на сердце Израэля прознает, и двум милягам-агентам (Рэй Лиотта и Райан Рэйнолдс), ведущим дурацкие диалоги ни о чем (вроде пользы уринотерапии или вреда дезодорантов), нужно во что бы то ни стало сохранить жизнь фокусника до подхода «кавалерии из-за холмов» – и они тоже ломятся в несчастный отель. И начинается такой кровавый бахыт-компот, что трупы, натурально, выносить не успевают – а в финале, когда почти все герои убиты и почти весь отель разнесен вдребезги, сюжет лихо прыгает с ног на голову, и пусть перемещение в эту позицию явно притянуто за уши, сюрприз остается сюрпризом…

Не нужно, ясное дело, быть киноведом-энциклопедистом, чтобы вытащить у режиссера Карнахана из рукава компанию главных его «ролевых моделей»: конечно, Тарантино, конечно, Гай Ричи, ну и прочие Родригесы и Брайаны Сингеры до кучи. Собственно, никто этого и не скрывает: фэбээровцы мелют чушь на манер Траволты и Джексона из «Чтива», прыщавый придурок-коридорный выскочил не иначе из «Четырех комнат», туповатые гэги брызжут клюквенным соком бутафорского насилия, в точности как «Десперадо» (та его милая сердцу часть, где за глупый занудный анекдот походя замочили в сортире гражданина Тарантино), криминальные гении зловещи, как неуловимый Кайзер Суза из сингеровских «Обычных подозреваемых», а манера подачи вводимых в игру монстров зрителю просто-напросто взята напрокат у создателя «Карт, денег, двух стволов».

Результат можно было бы описать какой-нибудь изящной кинокритической формулой, но лучше охарактеризовать прямо и коротко: это, конечно, стопроцентная чушь – но чушь, туго, словно хороший амстердамский «косяк», заряженная эмоциональным драйвом, причем в драйве этом – пополам адреналина и ностальгии. У Карнахана, конечно, получилось не кино про мафию, киллеров и ФБР, не боевик, не комедия, даже не интеллектуальный стеб на тему жанровых штампов; у него получилось одухотворенное, дурацкое и искреннее кино про то, как же весело было в эти тухлые, глухие и трижды проклятые 90-е. Так весело, как больше не будет никогда.

Тут все, сдается, просто, прямо тебе таблица умножения.

Жанр «экшн», для обозначения которого у нас узурпировали энергичное слово «боевик», был взращен в 70-е и расцвел в 80-е – когда на смену Грязному Гарри и иже с ним явились Сталлоне, Шварценеггер и, под завязку, «смертельное оружие» Гибсон (кто бы подумал, что из мальчика вырастет мировой режиссер!) да «крепкий орешек» Уиллис. Мир был, надо же, стабилен, имманентно присущее ему Зло, по голливудско-рейгановским канонам, зарезервировали за соответствующей Империей, а сконцентрировавший Добро и Свободу Запад в пику тоталитарной Совдепии отстаивал священные принципы индивидуализма. И потому на бой со всякой нечистью, от русских шпионов до криминальных уродов, выходил не человек Системы, не послушный винтик, но герой-одиночка. Пускай тот, кто обязан восстановить нарушенную общественную гармонию, в голливудском боевике 80-х был полицейским или спецназовцем – но всегда опальным полицейским, всегда отставным спецназовцем. Гордый и отдельный индивид, уничтожающий мразь не по долгу службы, но по зову свободного сердца, не путать с оцененным в «лимон» мотором бедного Бадди.

В 90-е четкий, биполярный мир вдруг рассыпался на десятки, сотни осколков. Позитивный пафос – «одиночка, стоящий на страже коллектива» – сделался отчетливо смешон: ну в самом деле, какой уж тут трагически-байронический Джон Рэмбо, когда сама жизнь пошла выписывать такие кренделя? 90-е с размаху ухнули в карнавал, и то, что маски танцующих были сплошь стилизованы под монстров (согласитесь, такого парада гротескных уродов, как в боевике 90-х, не сыщешь ни до, ни после), не делало карнавал скучней: мало ли, что растерявший иерархии, всех уравнявший мир опасен, а то и страшен – зато, боже мой, как он весел и смешон! Жанровое кино получило инъекцию беспредельного иронического артхауса, боевик как Большой Жанр укололся слоновьей дозой Тарантино и компании, четкая мораль сменилась разудалой имморальностью.

Но главное свойство карнавала – заканчиваться; и окончательно посмурневшие после 11 сентября нулевые вернули нас в похмельные будни.

Все снова серьезно, и шестеренки Большого Брата вновь крутятся в штатном режиме – не зря же новое десятилетие предварялось «Матрицей», в которой нам все объяснили про природу агента Смита в черном костюме и зеркальных очках. Зло перестало веселить, а Добро, лишившееся восьмидесятнического индивидуалистского благородства, сделалось от Зла малоотличимо: «порядок» опять наводит дистиллированный спецслужбист, а вовсе не «одинокий охотник». От логики этой никуда не денешься; спорить с ней невозможно (точнее, бесполезно), а соглашаться – горько. Что тут сделаешь? Разве затеешь ностальгическое бухалово, маленький локальный праздник непослушания – с морем спиртного и килограммами марихуаны, с грудами девочек топлесс и пальбой в потолок из «магнума». Сентиментальное – смех сквозь слезы – «прости-прощай» 90-м: с их пьяным чувством межеумочной свободы, с их неповторимой относительностью, имморальностью и прикольностью всего. С их траволтовским рок-н-роллом на тоненькой (кино)пленке, натянутой поверх мрачных бездн апокалипсиса.

Описание

Быстрее, чем кролики

Трое друзей после бурной вечеринки просыпаются в совершенно незнакомом месте в компании незнакомых людей и пытаются понять, как они здесь оказались, кто все эти люди, и что на самом деле произошло накануне…

Что делают и о чем говорят мужчины в такой необычной ситуации?

О чём говорят мужчины

О чем говорят мужчины? Конечно, о женщинах. Нет, еще о работе, о деньгах, о машинах, о футболе. но в основном, все-таки, о женщинах. А уж если у них впереди два дня, которые они, вырвавшись из офисов и семей, уехав от всех забот и обязательств, проведут в дороге — два дня, насыщенные событиями и приключениями — то можете быть уверены, что за это время они успеют обсудить немало тем.
И еще. Из этих разговоров — это мы точно знаем — многие женщины узнают о себе очень много нового.

О чём ещё говорят мужчины

Так случилось, что по нелепой случайности, весь праздничный день 31 декабря наши герои проводят вместе в офисе рекламного агентства, где и «поднимают» актуальные проблемы «настоящего».
Мужчины рассуждают о женщинах, а еще о том, как вдруг стало непросто общаться с девушками, которые моложе тебя на 20 лет и о том, почему телефон иногда лучше держать дисплеем вниз, как вовремя уйти от любовницы и даже о том, как пишется «в общем».
В новом фильме появятся жены героев, и мы, наконец, услышим точку зрения «противоположной стороны».

Из пункта А в пункт Б вышло ржавое судно. На борту — медведь, обезьяна, два пуделя, петух и козел — представители российского цирка, плывущего на гастроли в Японию. По причине разгильдяйства команды, судно оказалось без горючего посреди открытого моря…

Москва, обычный рабочий день на «Как бы радио», полным ходом идет подготовка к марафону в помощь русским туристам в Конго, как вдруг оказывается, что эту же тему уже активно обсуждают на конкурирующей радиостанции. Марафон отменять нельзя! Рабочий день обещает стать последним для всего творческого состава, если срочно не найдется новая тема.
Спасительным поводом объявляется трагическая ситуация на судне с сотней уникальных животных на борту. Мир на грани зоокатастрофы. Свои комментарии дает сама Бриджит Бордо. И пока ржавый катер среди моря ждет солярки, «Как бы радио» средствами хорошо подвешенных языков отчаянно борется за свое существование в мутных водах радиоэфира..

День Выборов (спектакль)

Руководитель очень рейтинговой радиостанции получает заказ от гиперолигарха Эммануила Гедеоновича раскрутить на региональных выборах своего кандидата, массажиста из бани с одной ходкой на зону Игоря Цаплина. Цель — отобрать голоса у конкурентов и тем самым повлиять на избрание нового губернатора. На выполнение задачи местечковой важности мобилизуются радийные ди-джеи и креативщики. Для концертов на местах подтянуты самые топовые музыканты страны. Творческие люди из столицы берутся за дело всерьез и пускаются во все тяжкие, налаживая контакты с военными, бандитами, казаками, руководством завода по производству чапельников (эдаких прихваток для сковородок). В итоге выборы их кандидат с треском и грохотом выигрывает. Но не в том регионе…

День Радио (спектакль)

Музыкальное шоу «за радиокулисами» медиа-бизнеса с элементами истерики, бытового героизма и цинизма.
Один день из жизни мифической радиостанции «Как бы Радио». В ее прямом эфире проходит лайф-марафон при участии музыкальных групп всех направлений.

В программе:
— панки «Барон Тузенбах»
— рокеры «Джон и катапульта» с песней «Уходя на работу, ты не надела белье»
— группа «Лиловый пурпур» с песней «Садо-мазо»
— трэш-металлисты «Железный дровосек» и песня «Черный Ленин»
— бард-дуэт «Двое против ветра» и песня «Снежинка»
— женская команда «Кошки академика Павлова»
— украинская группа с частушками на родном языке
— фонограммное поп-трио Павлов — Мордюкова, Гонина и Черемисина с хитом «Мучительница первая моя»
— ресторанные лабухи с хитом «Ночной ларек»
— и, конечно, «Несчастный Случай» с финальной песней «Радио».

Популярный комический театр «Квартет И» экранизировал второй свой спектакль (первый, «День выборов», вышел на экраны осенью). Сотрудники радиостанции ведут марафон в поддержку плавучего зоопарка, дрейфующего в Японском море. За спасение кролика-зануды и медведя-летуна ратуют Илья Лагутенко, «Вопли Видоплясова» и «Чайф», Николай Фоменко, Алексей Кортнев.

Со сценаристами «Дня радио» Ростиславом Хаитом и Леонидом Барацем побеседовала обозреватель «Недели».

«Настоящие мужчины никогда не взрослеют»

вопрос: Вы дружите с первого класса. Что на протяжении стольких лет удерживает вас рядом?

Читайте так же:  У кроликов лысеет шея

Барац: Когда нас спрашивают, не надоели ли мы друг другу, мы отвечаем: «Надоели». Но это неправда, потому что даже после работы мы частенько задерживаемся, чтобы поболтать. И даже в отпуск мы ездим вчетвером: я с женой и Слава с девушкой. Конечно, можем наговорить друг другу гадостей, обидеться, но потом быстро миримся. Ясно же, что мы и в работе друг другу, мягко говоря, полезны, и в жизни ближе человека, чем Слава, для меня, например, нет.

в: Когда вы познакомились, вам было лет по семь. Каково было вместе взрослеть? Чувство соперничества вам знакомо?

Хаит: Не то слово.

Барац: Соперничество, кстати, сближает и к тому же заставляет стремиться к совершенству. А вообще нам рослось прекрасно. Так уж сложилось, мы лучше всех в классе играли в футбол, активнее всех участвовали в деятельности театра эстрадных миниатюр, в котором преподавал Славин брат.

Хаит: И, конечно, мы сильнее всех нравились девушкам.

в: Ваши таланты полностью совпадали?

Хаит: Леша (родители Бараца хотели назвать сына Лешей, а бабушка — Леней в честь деда, в результате по паспорту он Леонид, а друзья зовут его Алексеем. — «Неделя») умел играть на рояле, а я нет. И это было единственное отличие. Зато я научился играть на гитаре, что оказалось куда выгоднее: на свидание с девушкой рояль не потащишь.

в: Спутницы вас друг к другу не ревнуют?

Хаит: Наоборот, всем в кайф, когда мы вместе собираемся, выпиваем, гуляем. У нас уже рефлекс: чувствуем себя ответственными за уровень веселья в компании. Если вдруг повисла пауза, принимаем удар на себя. Тут и кроется ответ на предыдущий вопрос: мы столько лет вместе, потому что никто не может нас рассмешить так, как это делаем мы сами. Бывает, смеемся, полчаса успокоиться не можем.

Барац: Мы вообще пришли к выводу, что мужчины не взрослеют. Как только появляется возможность расслабиться и забыть про пафос, они немедленно превращаются в детей. Вот женщины взрослеют, на них ответственность за детей, семью, а мужчины всю жизнь играют в игры. И слава богу, что нам не нужны искусственные, внешние стимулы для того, чтобы развеселиться. Пока все происходит естественным, природным образом.

в: А алкоголь?

Барац: 200 граммов коньяка — вполне естественный способ поднять настроение.

в: Перед спектаклем выпить можете?

Барац: Редко, но бывает. Особенно на гастролях и если играешь тот же «День радио» семь лет подряд — надо же как-то скрасить себе 369-е появление на сцене в одной роли.

«Мы не альтруисты!»

в: Существует стереотип, что комики в жизни — чаще серьезные, замкнутые люди. Вы готовы шутить всегда. Получается, вы всегда на посту — или понятия «работа», «обязаловка» вам в принципе незнакомы?

Хаит: Я сделал своей профессией то, чем занимался на переменах в школе. Мы прикалывались постоянно, иногда и на уроках.

Барац: В восьмом классе нас выгнали с химии. Первого сентября мы нарисовали на доске телевизор, в нем — скрещенные клюшки и надпись: «Канада-СССР», и всем классом стали «болеть»: «Шайбу! Шайбу!» Пришла учительница даже не стала разбираться, кто зачинщик, просто сказала: «Хаит, Барац — вон!» Больше мы на химию не заходили.

в: Приступы плохого настроения у вас случаются?

Барац: У меня после 30 лет, видимо, произошли какие-то изменения в крови. Раньше было хорошо всегда, даже когда плохо и грустно. С удовольствием себя жалел: зажигал свечу, наливал бокальчик, садился за пианино и предавался скорбным размышлениям о несправедливости судьбы. И было мне прекрасно. А вот после 30 я узнал, что это такое, когда на душе тоскливо и тошно. Теперь для веселья, как правило, требуется повод.

Хаит: А я не меняюсь. Конечно, мне тоже стало похуже. Но это скорее из чувства соперничества: как так, у Бараца кризис среднего возраста, а у меня нет? Пусть будет, хотя бы небольшой, кризисочек, кризисик.

Барац: Наш мастер в ГИТИСе всегда учил в любой сцене находить глагол. Что, например, люди делают, сидя перед кабинетом врача? Мы перебирали: жалуются, нервничают. А мастер говорит: «Нет, они хвастаются». Вот так и я, наверное, хвастался своим кризисом среднего возраста, и Славе тоже захотелось.

в: Спектакль «День радио» вы играете семь лет, «День выборов» — меньше, но все равно долго. Что будет с этими постановками после выхода фильмов?

Барац: Конечно, хотелось играть эти спектакли пореже, хотя бы раз в месяц. Но зрительский интерес не ослабевает, уже сейчас все билеты на апрель проданы, так что вряд ли скоро получится отдохнуть от этих постановок. Понятно, что Бутусову уже смертельно надоело петь «Я хочу быть с тобой», но публика, приходя на его концерт, хочет услышать именно эту песню. И почувствует себя обманутой, если не услышит.

Хаит: Как-никак, именно «День радио» и «День выборов» нас кормят. На заработанное мы можем ставить другие спектакли и вообще жить.

Барац: Мы не альтруисты!

«Телезрителям можно привить и хороший вкус»

в: Вы чувствуете, что вышли на новый уровень популярности? Все-таки театр — дело камерное, а два фильма на широком экране делают вас всенародно известными.

Барац: Для нас непривычен интерес, который стали испытывать к нам люди. Мы ведь не изменились, не сделали ничего нового. Перенесли на экран старый спектакль, и вдруг к нам стали прислушиваться, у нас стали брать интервью, спрашивать о каких-то важных событиях в жизни страны.

Хаит: Надеемся, что не заболеем звездной болезнью. За прошедшие после окончания института 15 лет мы никогда не взлетали до небес и не падали вниз. Двигались тихонечко. И то, что происходит вокруг нас сейчас, — не скачок, просто очередной шаг.

Барац: Наверное, таким этапным для нас событием было появление спектакля «День радио».

Хаит: Но это тоже был не скачок, скорее, большой шаг. Скачок тогда случился в материальном плане, но не в творческом. Мы не знаем, что такое «проснуться знаменитыми».

в: А не боитесь раствориться в мейнстриме? После «Дня выборов» и «Дня радио» вас наверняка потащат на телеэкран.

Хаит: Боимся и потому с опаской относимся к любым предложениям извне. Прежде всего, со стороны телевидения.

Барац: Вот если Константин Львович Эрнст узнает, где я живу, и придет ко мне домой.

Хаит: Нет, дело не в личном визите, просто предложение, на которое мы могли бы согласиться, должно быть действительно лестным. Сейчас нам на ТВ совсем не хочется. В том числе и по причине, которую вы указали.

Барац: Мы хотим делать то, за что нам не было бы стыдно, а телевизионные начальники только разводят руками: мы зависим от рейтинга, народ любит три аккорда, и ничего с этим не поделаешь. Хотя я абсолютно уверен, что, продержав год в эфире хорошую передачу, можно привить зрителям вкус. Недавно наблюдал за автором, который уговаривал продюсера протащить в передачу невинную политическую шутку, а продюсер отказывался: «Не хочу. Меня снимут». Но ведь систему, которой он так боится, создали такие люди, как он. Боязнь высказаться всегда приводит к тому, что высказываться невозможно.

«Что, если Достоевскому дать мобильник?»

в: Продюсер «Дня радио» Александр Цекало на пресс-конференции говорил, что вы не хотите заниматься политикой, хотите просто развлекать людей, — а тут вы пускаетесь в рассуждения о цензуре.

Барац: Мне кажется, чем больше мы будем об этом говорить, тем больше у нас будет свободы. Если двести водителей, которые не могут проехать, потому что пропускают дурака с мигалкой, вдруг нажмут на газ, их не арестуют, но дороги, возможно, перестанут перекрывать.

в: А почему бы вам не сказать то же самое своим творчеством?

Хаит: Пьесу «День выборов» мы на самом деле писали не про это, но кое-что там все-таки есть. Песня Кортнева «Путин и Христос», например, которую в фильм, увы, не вставили.

Барац: Мы не хотим быть диссидентами. Но после фильма «День выборов» ко мне подходили люди и говорили: «Спасибо вам за смелость». Какая смелость, о чем вы?

в: Насколько ваш творческий процесс близок к тому, что происходит с героями «Дня радио»?

Хаит: Не очень. Обычно мы с 12.00 до 20.00 сидим в кабинете за компьютером и якобы работаем, а на самом деле трендим обо всем на свете. Потом вдруг кто-то предлагает: «А давайте поработаем». И мы начинаем работать. Затем опять на что-то отвлекаемся.

Барац: Недавно мы написали такую штучку: что, если бы у Достоевского был мобильный телефон? Половины произведений мы бы лишились. Только Раскольников собирается опустить топор на голову старухи, как у Федора Михайловича раздается звонок: «Алло! Я сегодня занят. Клуб? Карты? Нет, раньше восьми не освобожусь. Что, в семь начинается? А сейчас уже шесть тридцать! Ладно, еду». Так «Преступление и наказание» оказалось бы в два раза короче и называлось бы просто «Преступление».

в: Без мобильников вы были бы еще плодовитее?

Хаит: Думаю, нет. Мы же в 90-е годы без мобильников так же писали.

Барац: А я думаю, да.

в: Хоть в чем-то ваши мнения расходятся!

Кто такие «Квартет И»

В 1993 году выпускники эстрадного факультета ГИТИСа: Леонид Барац, Ростислав Хаит, Камиль Ларин, Александр Демидов и режиссер Сергей Петрейков организовали комический театр «Квартет И». Они дебютировали на сцене театра «ГИТИС» со спектаклем «Это только штампы», затем были «Актерские игры», «Ля Комедия, или Мы будем развлекать вас всеми средствами, которые хороши» и «Быстрее, чем кролики». Но настоящий успех «Квартету И» принесла постановка «День радио», выпущенная в 2001 году. С 2003 года участники комического театра играют свой второй хитовый спектакль «День выборов».

Пять лучших отечественных комедий последних лет

«Ирония судьбы-2» — блокбастер, посмеявшийся над мечтой советских женщин — о возлюбленном, буквально упавшем с небес

«Жара» — история пяти бывших одноклассников, которые встретились попить пивка, а закончили день в отделении милиции

«Любовь-морковь» — Гоша Куценко играет женщину, а Кристина Орбакайте — галеристку, что может быть смешнее?

«Изображая жертву» — черная комедия про следственные эксперименты, смерть кино и современные нравы

«Никто не знает про секс» — ироничный сексуальный ликбез для «дремучего» российского народа

Самые смешные шутки «Дня выборов» и «Дня радио»

Слова «креативщик» и «саундпродюсер», как «гомеопат» или «педиатр», никакого отношения к ориентации не имеют.

Я молчал! — Ты громко думал.

Пришел, ошпарил и ушел! — Хочешь я (на руку) пописаю? — Нет!

Мне 40 лет, и чем я занимаюсь? Маккартни в этом возрасте уже написал «Yesterday», Гагарин в космос полетел, а Пушкин. — А Пушкин в этом возрасте уже умер.

Мы хотели разбудить в людях человеческие чувства, гуманизм. — Гуманизмом в детстве мальчики занимаются.

И сказал тогда народ: «Путина харизма очень сильную дает встряску организму».

(В дегустационной) Налейте побольше, чтобы было, что покатать.

У вас есть ручка и карандаш под рукой? — Под какой?

О чем кино

Герои «Дня выборов» и «Дня радио» — сотрудники музыкальной радиостанции «Как бы радио», но заниматься своими прямыми обязанностями им некогда.

В «Дне выборов» герои получают задание за неделю раскрутить никому не известного кандидата в губернаторы Самарской области, а в «Дне радио» им приходится проводить марафон в поддержку редких животных.

Так как на пост главы области претендует массажист, отсидевший четыре года за то, что делал пыжиковые шапки из кошек, и нетвердо уверенный в том, что именно Тургенев написал «Муму», задача у новоявленных пиарщиков непростая. Впрочем, с животными тоже все не очень гладко. На самом деле посреди Японского моря застрял однопалубный корабль с шапито, то есть ни о какой трагедии мирового масштаба речи не идет. Но задание есть задание.