Все предвещало что у кролика

Н едавно перечитывая с детьми мою любимую книжку «Приключения Винни-Пуха», я вдруг поймала себя на мысли, что люблю ее еще и за то, что напоминает она мне всю русскую литературу — как она есть. Не может быть — скажете вы, — а тем не менее, это так.

Пушкин — наше все.

По сути вся девятая глава «Винни-Пуха» (в которой Пятачок совершенно окружен водой) — это просто пересказ «Медного всадника», а Пятачок — это натуральный Евгений. Помните, «погода не унималась», «река все прибывала», «едва ли с Невы мостов уже не сняли», «погода пуще свирепела, Нева вздувалась и ревела. « и сравним у Милна: «Дождик лил, лил и лил. С утра до вечера. Речка, на берегах которой друзья так весело играли, вылезла из своего ложа (так называют речкину постель) и разлилась так широко, что Пятачок начал беспокоиться, не заберется ли она скоро и в его собственное ложе (то есть в его постель)». А все эти раздумья и грусти Евгения, разлука с милым другом из скромного домика — «Вот если бы, — думал Пятачок, — я был в гостях у Пуха, когда дождь начался, мне было бы все время весело. « Конечно, западный менталитет берет свое, без «хепиенда» нельзя, и потому Евгению, который Пятачок, удается соединиться с Парашей, то есть Пухом, который все-таки не Параша, но об этом — ниже.

Всегда ли от ума — горе?

Да, да и еще раз да. И если бы вы стали пересказывать реплики Чацкого своими словами, у вас тоже получился бы монолог Ослика Иа — «ах! нет, надеждами я мало избалован!», и «нет, нынче свет уж не таков», и «я наконец вам отдых дам», и «я странен, а не странен кто ж?», и «я сам, не правда ли смешон?», и вообще «душа здесь у меня каким-то горем сжата, и в много людстве я потерян, сам не свой. « сравним с «всем наплевать», «никому нет дела», «душераздирающее зрелище», «хватит и того, что я сам такой несчастный и вообще позабытый и позаброшенный» (глава 6, в которой у Иа-Иа был день рожденья). И все-таки опять А.А.Милн оказывается как-то добрее и человечнее к своему герою — не называют его в глаза сумасшедшим, а помогают приобрести недвижимость в фешенебельном районе (глава 10, в которой для Иа-Иа строят дом на Пуховой Опушке) и т.д. И хотя у Ослика Иа тоже есть порывы погромить «век нынешний и век минувший», общими усилиями друзей они в целом гасятся, и до обострения не доходит, а с другой стороны, кто бы стал ему подавать карету.

Это, конечно, Кролик. И в русской литературе аналогов ему немного, но они есть. Сравним: «Все предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись — Кролик), день, когда следовало все проверить, все выяснить, все разъяснить и, наконец, самое главное — что-то организовать. « (глава 12, в которой Кролик очень занят) и «Он беспрестанно в движении: понадобится обществу послать в Бельгию или Англию агента — посылают его; нужно написать какой-нибудь проект или приспособить новую идею к делу — выбирают его. Между тем он ездит и в свет, и читает: когда он успевает — бог весть. « Вы абсолютно правильно догадались — Штольц, Андрей Штольц, тот, который друг Ильи Ильича, который Обломов: «Он и среди увлеченья чувствовал землю под ногой и довольно силы в себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным. Он не ослеплялся красотой и потому не забывал, не унижал достоинства мужчины, не был рабом, «не лежал у ног» красавиц. « Именно таков Штольц в восприятии друга своего Обломова, а каков Кролик? «Да, Кролик! — сказал Пух про себя. — Я люблю с ним поговорить. Он всегда понятно говорит. Он не любит длинных, трудных слов, не то что Сова. Он любит простые, легкие слова, например: «Закусим?» или «Угощайся, Пух!» Милн, как и русская литература в целом не уважает гиперактивных героев, это всегда какая-то патология:

Тигра Аланович Ноздрев

«Лицо его верно уже сколько-нибудь знакомо читателю. Таких людей приходилось всякому встречать немало. Они называются разбитными малыми, слывут еще в детстве и в школе за хороших товарищей и при всем том бывают весьма больно поколачиваемы. В их лицах всегда видно что-то открытое, прямое, удалое. Они скоро знакомятся, и не успеешь оглянуться, как уже говорят тебе «ты». Они всегда говоруны, кутилы, лихачи, народ видный. «

Столкнувшись с Ноздревым, Павел Иванович, досадуя на себя, отретировался, не так поступают настоящие друзья, такие как Кролик: «Тигра в последнее время стал таким большим Выскочкой, что нам пора его укротить. У меня есть Идея. Вот какая: мы возьмем Тигру в поход, заведем его куда-нибудь, где он никогда не был, и как будто потеряем его там, а на следующее утро мы опять его найдем, и тогда — заметьте себе мои слова — тогда Тигра будет уже совершенно не тот. Потому что он будет Скромный Тигра, Потому что он станет Грустным Тигрой, Маленьким Тигрой, Тихим и Вежливым Тигрой, Смирным Тигрой, Тигрой, который говорит: «Милый Кролик, как я рад тебя видеть!» (глава 15, в которой Тигру укрощают). Другое дело, что такой артефакт, как Тигра, не ценит настоящую дружбу, и в этом он тоже — Ноздрев. Тигра не становится ни Маленьким, ни Скромным, ни Смирным, и в этом проявляются его русские корни. Алану Александру стоило включить в текст ушанку, балалайку и черную икру (без водки — книжка для детей все-таки), а Пуха заставить петь «Очи черные» (с акцентом Луи Армстронга), впрочем, с Пухом все по пословице «Чем дальше в лес, тем больше дров».

Косит он себе помаленьку под простачка (эдакий Шарапов у Горбатого), а песенки-то его выдают:

Если я чешу в затылке — не беда!
В голове моей опилки. Да, да, да,
Но хотя в ней и опилки.

Конечно, ключевое слово к пониманию всей непростоты образа — «хотя». В самом деле, хотя Пух порядочный чревоугодник, обжора и вообще лентяй, но он шире Обломова (в переносном смысле, в прямом — не могу знать, так как по норе Кролика замера у Ильи Ильича не было). Пуховы плутни — от Чичикова. Судите сами, запудрил бедному Жене, то есть Пятачку, мозги какими-то Слонопотамами (глава 5, в которой Пятачок встречает Слонопотама) и Буками (глава 3, в которой Пух и Пятачок отправились на охоту), ну чем это не мертвые души, в самом деле? А с другой стороны, опять же образ этим не исчерпывается. Многое у него, конечно, от Пьера — все эти поиски, мечты и неудовлетворенности. Взять хотя бы последнюю главу, где Пуха посвящают в Рыцари. Не думаю, что Милн видел Пуха масоном, но что-то в имени «Сэр Насос» есть от Петруши Безухова времен знакомства с Осипом Алексеевичем Баздеевым.

Да, долго не давался этот герой старику Милну. Натуры подходящей не попадалось. И вот как-то тянул он себе пятичасовой чаек «Ахмад» и еще раз стал перебирать в голове всех пухленьких, холененьких, пушистеньких, добреньких из русской литературы и вдруг понял, что дело тут — в собирательности образа. От того кусочек, от этого — глядь, а он уже поет:

И вот когда все главные герои были найдены, когда Пух на главную роль был утвержден, Милн решил расставить:

Первой точкой была Сова, и ее решено было позаимствовать у Лермонтова — а то писатель хороший, а в истории не останется. И взял Милн Максима Максимыча и убрал у него все лишнее, и получилась хорошенькая, умненькая Сова

Затем были Кенга и Крошка Ру. Доброжелатели предлагали ему в качестве прототипов взять Добчинского и Бобчинского, но он понимал, что характер — не тот. Думал он думал и придумал — княжна Марья и Николай Ростов. Княжну Марью и Кенгу связывают самые добрые и искренние связи, обеим им ну совершенно ничего для других не жалко, будь то наследство или рыбий жир. А Ру с Николаем все сопротивляются, сопротивляются, а куда они, по большому счету, денутся — только домой, в сумку, то есть в имение.

Оставалась массовка — Родные и Знакомые Кролика. Скажем, в главе 8 (в которой Кристофер Робин организует «икспедицию» к Северному полюсу): » — Цыц! — сказал Иа страшным голосом всем Родным и Знакомым Кролика, и они принялись поспешно говорить друг другу «тсс», пока не дошло до самого последнего. А последний, самый маленький Родственник и Знакомый, так испугался, решив, что вся экспедиция говорит ему «тсс», что немедленно зарылся в землю и просидел там вниз головой целых два дня, пока не убедился, что опасность окончательно миновала. Потом он поспешно отправился домой. Его звали Сашка Букашка. « А таких сцен в книге немало, для них необходимо было включить Горичей, Хрюминых, графиню-бабушку и графиню-внучку, Антон Антоновича Загорецкого, Г.N. и Г.D., князя Тугоуховского и княгиню с шестью дочерьми, множество гостей всякого разбора и их лакеев при разъезде, а также официантов Фамусова.

Когда все было готово, наш старичок вспомнил вдруг о Кристофере Робине. И поскольку русская литература его порядком утомила, он взял своего сынишку — плод поздней любви — и запихнул его в книгу о русской литературе. Суровый, однако, был человек.

Всё предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня всё от него зависит, и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись — Кролик), день, когда следовало всё проверить, всё выяснить, всё разъяснить и, наконец, самое главное — что-то организовать.

В такое утро непременно надо было забежать на минутку к Пуху и сказать: “Ну что ж, отлично, тогда я передам Пятачку”, а затем к Пятачку и сообщить: “Пух считает. Но лучше я сначала загляну к Сове”. Начинался такой, как бы вам сказать, командирский день, когда все говорят: “Да, Кролик”, “Хорошо, Кролик”, “Будет исполнено, Кролик” и вообще ожидают дальнейших распоряжений. Кролик вышел из дому и, принюхиваясь к тёплому весеннему ветру, размышлял о том, с чего начать.

Ближе всех к нему был дом Кенги, а в домике Кенги был Ру, который умел говорить: “Да, Кролик” и “Хорошо, Кролик”, пожалуй, лучше всех в Лесу; но, увы, в последнее время там безотлучно находился ещё один зверь — непослушный и неугомонный Тигра. А он, как известно, был такой Тигра, который всегда сам лучше вас всё знает, и, если вы говорите ему, куда надо идти, он прибегает туда первым, а когда вы туда доберётесь, его и след простыл, и вам даже некому гордо сказать: “Ну вот, мы у цели!”

— Нет, к Кенге не надо,— задумчиво сказал Кролик, подкручивая усики. И, желая окончательно удостовериться в том, что он туда не идёт, он повернул налево и побежал прямёхонько к дому Кристофера Робина.

“Что ни говори,— твердил Кролик про себя,— Кристофер Робин надеется только на меня. Он, конечно, любит Пуха, и Пятачка, и Иа, я — тоже, но у них у всех в голове опилки. Это ясно. Он уважает Сову, потому что нельзя не уважать того, кто умеет написать слово “суббота”, даже если он пишет его неправильно, но правильнописание — это ещё не всё. Бывают такие дни, когда умение написать слово “суббота” просто не считается. А Кенга слишком занята Крошкой Ру, а Крошка Ру слишком маленький, а Тигра слишком непослушный, так что, когда наступает ответственный момент, надеяться можно только на меня. Я пойду и узнаю, в чём ему нужно помочь, и тогда я ему, конечно, помогу. Сегодня как раз день для таких занятий”.

Он весело перескочил на другой берег реки и вскоре оказался в районе, где жили его Родственники и Знакомые; сегодня их было, кажется, ещё больше обыкновенного. Кивнув одному-другому Ежу (поздороваться с ними за руку было, понятно, некогда), небрежно бросив “Доброе утро, доброе утро” ещё кое-кому и снисходительно приветствовав самых маленьких словами: “Ах, это вы”, Кролик махнул им всем лапкой и скрылся. Всё это вызвало такое волнение и восхищение среди Родственников и Знакомых, что некоторые представители семейства Козявок, включая Сашку Букашку, немедленно направились в Дремучий Лес и полезли на деревья, надеясь, что они успеют забраться на верхушку до того, как это — что бы оно, там ни было — случится, и они смогут всё как следует увидеть.

Кролик нёсся по опушке Дремучего Леса, с каждой минутой всё больше чувствуя важность своей задачи, и, наконец, он прибежал к дереву, в котором жил Кристофер Робин.

Он постучал в дверь.

Он раза два окликнул Кристофера Робина.

Потом он отошёл немного назад и, заслонив лапкой глаза от солнца, ещё покричал, глядя на верхушку.

Потом он зашёл с другой стороны и опять покричал: “Эй!” и “Слушай!” и “Это Кролик!”, но ничего не произошло. Тогда он замолчал и прислушался, и всё замолчало и прислушалось вместе с ним, и в освещённом солнцем Лесу стало тихо-тихо, и потом вдруг где-то в невероятной вышине запел жаворонок.

— Обидно, — сказал Кролик, — он ушёл.

Он снова повернулся к зелёной двери, просто так, для порядка, и собирался уже идти, чувствуя, что утро совершенно испорчено, как вдруг заметил на земле листок бумаги. В листке торчала булавка; очевидно, он упал с двери.

— Ага, — сказал Кролик, снова приходя в хорошее настроение. — Мне опять письмо! Вот что там говорилось:

— Ага! — повторил Кролик.— Надо немедленно сообщить остальным.

И он с важным видом двинулся в путь.

Ближе всего отсюда жила Сова, и Кролик направил свои стопы по Дремучему Лесу к дому Совы. Он подошёл к двери, позвонил и постучал; потом снова постучал и опять позвонил. Словом, он звонил и стучал, стучал и звонил до тех пор, пока, наконец, наружу не высунулась голова Совы и не сказала:

— Убирайся, я предаюсь размышлениям,— ах, это ты!

Сова всегда так встречала гостей.

— Сова,— сказал Кролик деловито,— у нас с тобой есть мозги. У остальных — опилки. Если в этом Лесу кто-то должен думать, а когда я говорю “думать”, я имею в виду думать по-настоящему, то это наше с тобой дело.

— Да,— сказала Сова,— я этим и занималась.

Сова взяла у Кролика записку Кристофера Робина и посмотрела на неё в некотором замешательстве. Она, конечно, умела подписываться — “Сава” и умела написать “Суббота” так, что вы понимали, что это не вторник, и она довольно неплохо умела читать, если только ей не заглядывали через плечо и не спрашивали ежеминутно: “Ну, так что же?” Да, она умела, но.

— Ну, так что же? — спросил Кролик.

— Да,— сказала Сова очень умным голосом.— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Несомненно.

— Совершенно точно,— сказала Сова.— Вот именно.— И после некоторого размышления она добавила: — Если бы ты не зашёл ко мне, я должна была бы сама зайти к тебе.

— Почему? — спросил Кролик.

— По этой самой причине,— сказала Сова, надеясь, что наконец она сумеет что-нибудь выяснить.

— Вчера утром,— торжественно произнёс Кролик,— я навестил Кристофера Робина. Его не было. К его двери была приколота записка.

— Эта самая записка?

— Другая. Но смысл её был тот же самый. Всё это очень странно.

— Поразительно,— сказала Сова, снова уставившись на записку. На минуту ей, неизвестно почему, показалось, что что-то случилось с носом Кристофера Робина.— Что же ты сделал?

— Это самое лучшее,— ответила мудрая Сова.

Но она с ужасом ожидала нового вопроса. И он не заставил себя долго ждать.

— Ну, так что же? — повторил неумолимый Кролик.

— Конечно, это совершенно неоспоримо,— пробормотала Сова.

С минуту она беспомощно открывала и закрывала рот, не в силах ничего больше придумать. И вдруг её осенило.

— Скажи мне, Кролик,— сказала она,— что говорилось в первой записке? Только точно. Это очень важно. От этого всё зависят. Повтори слово в слово.

— Да то же самое, что и в этой, честное слово!

Сова посмотрела на Кролика, борясь с искушением спихнуть его с дерева, но, сообразив, что это всегда успеется, она ещё раз попыталась выяснить, о чём же всё-таки идёт разговор.

— Прошу повторять точный текст,— сказала она, словно не обратив внимания на то, что сказал Кролик.

— Да там было написано: “Ушол щасвирнус”. То же самое, что и здесь, только здесь ещё добавлено: “Занит щас вирнус”.

Сова с облегчением вздохнула.

— Ну вот,— сказала Сова,— вот теперь наше положение стало яснее.

— Да, но каково положение Кристофера Робина? — сказал Кролик.— Где он сейчас? Вот в чети вопрос!

Сова снова поглядела на записку. Конечно, столь образованной особе ничего не стоило прочитать такую записку: “Ушол щасвирнус. Занит щасвирнус”. А что тут ещё могло быть написано?

— По-моему, дорогой кой Кролик, довольно ясно, что произошло,— сказала она.— Кристофер Робин куда-то ушёл с Щасвирнусом. Он и этот. Щасвирнус сейчас чем-то заняты. Ты за последнее время встречал у нас в Лесу каких-нибудь Щасвирнусов?

— М-м-м,— сказал Кролик,— я как раз хотел у тебя узнать. Как они выглядят?

— Ну,— сказала Сова,— пятнистый или травоядный Щасвирнус — это просто. По крайней мере,— сказала она,— он больше всего похож на. Но, конечно — продолжала она,— это сильно зависит от. Ну. — сказала Сова.— Словом, я плохо представляю себе их внешний вид,— закончила она чистосердечно.

— Большое спасибо,— сказал Кролик.

И он помчался к Винни-Пуху.

Ещё издалека он услышал какой-то загадочный шум. Он остановился и прислушался. Производил этот шум Винни-Пух, а шум был вот какой:

Опять ничего не могу я понять, Опилки мои — в беспорядке. Везде и повсюду, опять и опять Меня окружают загадки. Возьмём это самое слово опять. Зачем мы его произносим, Когда мы свободно могли бы сказать “Ошесть”, и “осемь”, и “овосемь”? Молчит этажерка, молчит и тахта — У них не добьёшься ответа, Зачем это хта — обязательно та, А жерка, как правило, эта! “Собака кусается”. Что ж, не беда. Загадочно то, что собака, Хотя и кусает ся, но никогда Себя не кусает, однако. О, если бы мог я всё это понять, Опилки пришли бы в порядок! А то мне — загадочно! — хочется спать От всех этих Трудных Загадок!

— Здорово, Пух,— сказал Кролик.

— Здравствуй, Кролик,— сказал Пух сонно.

— Это ты сам додумался?

— Да” вроде как сам,— отвечал Пух.— Не то чтобы я умел думать,— продолжал он скромно,— ты ведь сам знаешь, но иногда на меня это находит.

— Угу,— сказал Кролик, который никогда не позволял ничему находить на него, а всегда всё находил и хватал сам.— Так вот, дело вот в чём: ты когда-нибудь видал Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса у нас в Лесу?

— Нет,— сказал Пух,— ни-ко. Нет. Вот Тигру я видел сейчас.

— Он нам ни к чему.

— Да,— сказал Пух,— я и сам так думал.

— А Пятачка ты видел?

— Да,— сказал Пух.— Я думаю, он сейчас тоже ни к чему,— продолжал он сонно.

— Ну, это зависит оттого, видел он кого-нибудь или нет.

— Он меня видел,— сказал Пух.

Кролик присел было рядом с Пухом на землю, но, почувствовав, что это умаляет его достоинство, снова встал и сказал:

— Если сформулировать нашу задачу, то её можно изложить так: “Что Кристофер Робин делает теперь по утрам?”

— Да, да. Можешь ты мне рассказать, что он делает по утрам в последнее время? Требуются свидетельства очевидца за последние несколько дней.

— Да,— сказал Пух,— мы вчера с ним вместе завтракали. Возле Шести Сосен. Я сделал такую маленькую корзиночку, просто небольшую, но подходящую корзиночку, такую порядочную, солидную корзиночку, полную.

— Да, да,— сказал Кролик,— всё понятно. Но я имею в виду более позднее время. Ты видел его когда-нибудь от одиннадцати до двенадцати часов дня? — Ну,— сказал Пух,— в одиннадцать часов. в одиннадцать часов, понимаешь, я обычно захожу домой. У меня в это время там кое-какие дела.

— А в четверть двенадцатого?

— Да,— сказал Пух.— В полдвенадцатого или немножко попозже я обычно вижусь с ним.

И тут, задумавшись об этом, Пух вдруг вспомнил, что он действительно давно не видел Кристофера Робина в это время. После обеда — да, вечером — да, перед завтраком — да, сразу после завтрака — да, а потом, действительно: “Ну, Пух, скоро увидимся”, и Кристофер Робин исчезает на всё утро.

— Вот то-то и оно,— сказал Кролик.— Куда?

— Ну, может быть, он ищет что-нибудь?

— Что? — спросил Кролик.

— Я как раз собирался это сказать,— сказал Пух. Потом он добавил: — Ну, может быть, он ищет этого. этого.

— Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса?

— Да,— сказал Пух,— одного из них. Если он не на месте.

Кролик строго посмотрел на Винни-Пуха.

— Кажется, толку от тебя немного,— сказал он.

— Нет,— сказал Пух.— Но я стараюсь,— добавил он смиренно.

Кролик поблагодарил его за старание и сказал, что он должен навестить Иа, и Пух, если хочет, может пойти с ним. Но Пух, который чувствовал, что на него находит новый куплет Шумелки, сказал, что он подождёт Пятачка.

— Всего хорошего, Кролик.

Но случилось так, что первым встретил Пятачка как раз Кролик. Пятачок встал в этот день очень-очень рано и решил нарвать себе букетик фиалок, и, когда он нарвал букет и поставил его в вазу посреди своего дома, ему внезапно пришло в голову, что никто ни разу в жизни не нарвал букета фиалок для Аи. И чем больше он думал об этом, тем более он чувствовал, как грустно быть ослом, которому никто никогда в жизни даже не нарвал букета фиалок. И он снова помчался на лужайку, повторяя про себя: “Иа, фиалки”, а потом: “Фиалки, Иа-Иа”, чтобы не забыть.

Пятачок нарвал большой букет и побежал рысцой к тому месту, где обычно пасся Иа, по дороге нюхая фиалки и чувствуя себя необыкновенно счастливым.

— Здравствуй, Иа, — начал Пятачок немного нерешительно, потому что Иа был чем-то занят.

Иа поднял ногу и помахал Пятачку, чтобы он уходил.

— Завтра,— сказал Иа,— или послезавтра.

Пятачок подошёл поближе посмотреть, в чём дело. Перед Иа на земле лежали три палочки, на которые он внимательно смотрел. Две палочки соприкасались концами, а третья палочка лежала поперёк них. Пятачок подумал, что, наверно, это какая-нибудь Западня.

— Ой, Иа,— снова начал он,— я как раз.

— Это маленький Пятачок? — сказал Иа, не отрывая взора от своих палочек.

— Ты знаешь, что это такое?

— Нет,— сказал Пятачок.

— О! О! — сказал Пятачок.

— Какое “О”? Это “А”! — строго сказал Иа.— Ты что, не слышишь? Или ты думаешь, что ты образованнее Кристофера Робина?

— Да,— сказал Пятачок.— Нет,— быстренько поправился он и подошёл ещё поближе.

— Кристофер Робин сказал, что это “А”,— значит, это и будет “А”. Во всяком случае, пока кто-нибудь на него не наступит,— добавил Иа сурово.

Пятачок поспешно отскочил назад и понюхал свои фиалки.

— А ты знаешь, что означает “А”, маленький Пятачок?

— Оно означает Учение, оно означает Образование, Науки и тому подобные вещи, о которых ни Пух, ни ты не имеете понятия. Вот что означает “А”!

— О! — снова сказал Пятачок.— Я хотел сказать “Да ну?” — поспешно пояснил он,

— Слушай меня, маленький Пятачок. В этом Лесу толчётся масса всякого народа, и все они говорят: “Ну, Иа — это всего лишь Иа, он не считается”. Они разгуливают тут взад и вперёд и говорят: “Ха-ха!” Но что они знают про букву “А”? Ничего. Для них это просто три палочки. Но для Образованных, заметь себе это, маленький Пятачок, для Образованных — я не говорю о Пухах и Пятачках — это знаменитая и могучая буква “А”. Да, это тебе не такая вещь,— добавил он,— про которую каждый знает, чем это пахнет!

Пятачок смущённо спрятал за спину фиалки и оглянулся в поисках помощи.

— А вот и Кролик,— сказал он радостно.— Здравствуй, Кролик.

Кролик с важным видом подошёл поближе, кивнул Пятачку и сказал: “Привет, Иа”, тоном, ясно говорившим, что спустя не более двух минут он скажет: “Всего хорошего”.

— Иа, у меня к тебе только один вопрос. Что это делает Кристофер Робин в последнее время по утрам?

— Что я сейчас вижу перед собой? — сказал Иа, не поднимая глаз.

— Три палочки, — не задумываясь, ответил Кролик.

— Вот видишь? — сказал Иа Пятачку. Потом он повернулся к Кролику. — Теперь я отвечу на твой вопрос, — торжественно сказал он.

— Спасибо, — сказал Кролик.

— Что делает Кристофер Робин по утрам? Он учится. Он получает образование. Он обалдевает — по-моему, он употребил именно это слово, но, может быть, я и заблуждаюсь, — он обалдевает знаниями. В меру своих скромных сил я также — если я правильно усвоил это слово — обал. делаю то же, что и он. Вот это, например, буква.

— Буква “А”, — сказал Кролик, — но не очень удачная. Ну ладно, я должен идти и сообщить остальным.

Иа посмотрел на свои палочки, а потом на Пятачка.

— Как сказал Кролик? Что это такое? — спросил он.

— “А”, — сказал Пятачок.

— Это ты ему сказал?

— Нет, Иа, я не говорил. Я думаю, он сам знает.

— Он знает? Ты хочешь сказать, что какой-то Кролик знает букву “А”?

— Да, Иа. Он очень умный, Кролик-то.

— Умный. — сказал Иа с презрением, изо всех сил наступив копытом на свои три палочки.

— Образование. — с горечью сказал Иа, прыгая на своих палочках (их стало уже шесть).

— Что такое наука? — спросил Иа, лягая палочки (их было уже двенадцать), так что они взлетели в воздух. — Какой-то Кролик всё это знает. Ха.

— Я думаю. — начал Пятачок робко.

— Не надо! — сказал Иа-Иа.

— Я думаю, фиалки довольно милые, — сказал Пятачок. Он положил перед Иа свой букет и умчался.

На следующее утро записка на двери Кристофера Робина гласила:

Вот почему все обитатели Леса — за исключением, конечно, Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса — отныне знают, чем Кристофер Робин занимается по утрам.

он разыскал небольшую банку сгущенного молока. Что-то, видимо, подсказало ему, что Тигры не любят сгущенного молока, и он тихонечко унес банку в уголок и спокойно занялся ею.

Но чем больше Тигра совал то свой нос, то лапу, то в одну, то в другую банку, тем больше он находил вещей, которые Тигры не любят. И когда он перерыл весь буфет и нашел все, что там было, и оказалось, что он ничего этого есть не может, он спросил Кенгу:

— Что же теперь будет?

Но Кенга, и Кристофер Робин, и Пятачок— все стояли вокруг Крошки Ру, уговаривая его принять рыбий жир. И Ру говорил: «Может, не надо?»— а Кенга говорила: «Ну-ну, милый Ру, вспомни, что ты мне обещал».

— Что это там такое?— шепнул Тигра Пятачку.

— Это ему лекарство дают,— сказал Пятачок.— Витамины! Он их ненавидит!

Тигра подошел поближе и наклонился над спинкой кресла Ру. И вдруг он высунул язык, послышалось громкое «буль-буль», и, подскочив от удивления, Кенга вскрикнула: «Ох!»— и ухватила ложку как раз в ту секунду, когда она уже исчезала в пасти Тигры. Ложку она спасла, но рыбий жир исчез.

— Господи, Тигра, милый!— сказала Кенга.

— Он мое лекарство принял, он мое лекарство принял, он принял мое лекарство! — в восторге запищал Ру, решивший, что это отличная шутка.

Тут Тигра посмотрел на потолок, закрыл глаза, и язык его пошел ходить кругами вокруг мордочки, на тот случай, если что-нибудь осталось снаружи. Затем его озарила умиротворенная улыбка, и он сказал:

— Так вот что Тигры действительно любят!

Теперь нас не удивит, что он поселился в доме у Кенги и всегда получал рыбий жир на завтрак, обед и ужин. Иногда (когда Кенга считала, что ему нужно подкрепиться) он вместо лекарства принимал ложку-другую кашки, которой завтракал Ру.

— Но я лично считаю,— говаривал в таких случаях Пятачок Пуху,— я лично считаю, что он и так достаточно крепкий!

В КОТОРОЙ КРОЛИК ОЧЕНЬ ЗАНЯТ

И МЫ ВПЕРВЫЕ ВСТРЕЧАЕМСЯ С ПЯТНИСТЫМ ЩАСВИРНУСОМ

Все предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись— Кролик), день, когда следовало все проверить, все выяснить, все разъяснить и, наконец, самое главное— что-то организовать.

В такое утро непременно надо было забежать на минутку к Пуху и сказать: «Ну что ж, отлично, тогда я передам Пятачку», а затем к Пятачку и сообщить: «Пух считает. Но лучше я сначала загляну к Сове». Начинался такой, как бы вам сказать, командирский день. когда все говорят: «Да, Кролик», «Хорошо, Кролик», «Будет исполнено, Кролик» и вообще ожидают дальнейших распоряжений. Кролик вышел из дому и, принюхиваясь к теплому весеннему ветру, размышлял о том, с чего начать.

Ближе всех к нему был дом Кенги, а в домике Кенги был Ру, который умел говорить: «Да, Кролик» и «Хорошо, Кролик», пожалуй, лучше всех в Лесу; но, увы, в последнее время там безотлучно находился еще один зверь— непослушный и неугомонный Тигра. А он, как известно, был такой Тигра, который всегда сам лучше вас все знает, и, если вы говорите ему, куда надо идти, он прибегает туда первым, а когда вы туда доберетесь, его и след простыл, и вам даже некому гордо сказать: «Ну вот, мы у цели!»

— Нет, к Кенге не надо,— задумчиво сказал Кролик, подкручивая усики. И, желая окончательно удостовериться в том, что он туда не идет, он повернул налево и побежал прямехонько к дому

Сайт посвящен изобретательским задачам и методам их решения.

Submitted by content manager on чт, 06/02/2020 — 10:15

Винни Пух и все-все-все

Глава 12 в которой Кролик очень занят,

а мы впервые встречаемся с пятнистым Щасвернусом

А. Милн

Все предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись — Кролик), день, когда следовало все проверить, все выяснить, все разъяснить и, наконец, самое главное — что-то организовать.
В такое утро непременно надо было забежать на минутку к Пуху и сказать: «Ну что ж, отлично, тогда я передам Пятачку», а затем к Пятачку и сообщить: «Пух считает. Но лучше я сначала загляну к Сове». Начинался такой, как бы вам сказать, командирский день, когда все говорят: «Да, Кролик», «Хорошо, Кролик», «Будет исполнено, Кролик» и вообще ожидают дальнейших распоряжений. Кролик вышел из дому и, принюхиваясь к теплому весеннему ветру, размышлял о том, с чего начать.
Ближе всех к нему был дом Кенги, а в домике Кенги был Ру, который умел говорить: «Да, Кролик» и «Хорошо, Кролик», пожалуй, лучше всех в Лесу; но, увы, в последнее время там безотлучно находился еще один зверь — непослушный и неугомонный Тигра. А он, как известно, был такой Тигра, который всегда сам лучше вас все знает, и, если вы говорите ему, куда надо идти, он прибегает туда первым, а когда вы туда доберетесь, его и след простыл, и вам даже некому гордо сказать: «Ну вот, мы у цели!»
— Нет, к Кенге не надо, — задумчиво сказал Кролик, подкручивая усики. И, желая окончательно удостовериться в том, что он туда не идет, он повернул налево и побежал прямехонько к дому Кристофера Робина.
«Что ни говори, — твердил Кролик про себя, — Кристофер Робин надеется только на меня. Он, конечно, любит Пуха, и Пятачка, и Иа, я — тоже, но у них у всех в голове опилки. Это ясно. Он уважает Сову, потому что нельзя не уважать того, кто умеет написать слово «суббота», даже если он пишет его неправильно, но правильнописание — это еще не все. Бывают такие дни, когда умение написать слово «суббота» просто не считается. А Кенга слишком занята Крошкой Ру, а Крошка Ру слишком маленький, а Тигра слишком непослушный, так что, когда наступает ответственный момент, надеяться можно только на меня. Я пойду и узнаю, в чем ему нужно помочь, и тогда я ему, конечно, помогу. Сегодня как раз день для таких занятий».
Он весело перескочил на другой берег реки и вскоре оказался в районе, где жили его Родственники и Знакомые; сегодня их было, кажется, еще больше обыкновенного. Кивнув одному-другому Ежу (поздороваться с ними за руку было, понятно, некогда), небрежно бросив «Доброе утро, доброе утро» еще кое-кому и снисходительно приветствовав самых маленьких словами: «Ах, это вы», Кролик махнул им всем лапкой и скрылся.
Все это вызвало такое волнение и восхищение среди Родственников и Знакомых, что некоторые представители семейства Козявок, включая Сашку Букашку, немедленно направились в Дремучий Лес и полезли на деревья надеясь, что они успеют забраться на верхушку до того, как это — что бы оно там ни было — случится, и они смогут все как следует увидеть.
Кролик несся по опушке Дремучего Леса, с каждой минутой все больше чувствуя важность своей задачи, и наконец он прибежал к дереву, в котором жил Кристофер Робин.
Он постучал в дверь.
Он раза два окликнул Кристофера Робина. Потом он отошел немного назад и, заслонив лапкой глаза от солнца, еще покричал, глядя на верхушку.
Потом он зашел с другой стороны и опять покричал: «Эй!» и «Слушай!» и «Это Кролик!», но ничего не произошло. Тогда он замолчал и прислушался, и все замолчало и прислушалось вместе с ним, и в освещенном солнцем Лесу стало тихо-тихо, и потом вдруг где-то в невероятной вышине запел жаворонок.
— Обидно, — сказал Кролик, — он ушел.
Он снова повернулся к зеленой двери, просто так, для порядка, и обирался уже идти, чувствуя, что утро совершенно испорчено, как вдруг заметил на земле листок бумаги. В листке торчала булавка; очевидно, он упал с двери.
— Ага, — сказал Кролик, снова приходя в хорошее настроение. — Мне опять письмо! Вот что там говорилось:

Ушол щасвирнус
занит щасвирнус
К.Р.

— Ага! — повторил Кролик. — Надо немедленно сообщить остальным.
И он с важным видом двинулся в путь.
Ближе всего отсюда жила Сова, и Кролик направил свои стопы по Дремучему Лесу к дому Совы. Он подошел к двери, позвонил и постучал; потом снова постучал и опять позвонил. Словом, он звонил и стучал, стучал и звонил до тех пор, пока, наконец, наружу не высунулась голова Совы и не сказала:
— Убирайся, я предаюсь размышлениям, — ах, это ты!
Сова всегда так встречала гостей.
— Сова, — сказал Кролик деловито, — у нас с тобой есть мозги. У остальных — опилки. Если в этом Лесу кто-то должен думать, а когда я говорю «думать», я имею в виду думать по-настоящему, то это наше с тобой дело.
— Да, — сказала Сова, — я этим и занималась.
— Прочти вот это.
Сова взяла у Кролика записку Кристофера Робина и посмотрела на нее в некотором замешательстве. Она, конечно, умела подписываться — «Сава» и умела на писать «Суббота» так, что вы понимали, что это не вторник, и она довольно неплохо умела читать, если только ей не заглядывали через плечо и не спрашивали ежеминутно: «Ну так что же?» Да, она умела, но.
— Ну так что же? — спросил Кролик.
— Да, — сказала Сова очень умным голосом. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Несомненно.
— Ну так что же?
— Совершенно точно, — сказала Сова. — Вот именно. — И после некоторого размышления она добавила: — Если бы ты не зашел ко мне, я должна была бы сама зайти к тебе.
— Почему? — спросил Кролик.
— По этой самой причине, — сказала Сова, надеясь, что наконец она сумеет что-нибудь выяснить.
— Вчера утром, — торжественно произнес Кролик, — я навестил Кристофера Робина. Его не было. К его двери была приколота записка.
— Эта самая записка?
— Другая. Но смысл ее был тот же самый. Все это очень странно.
— Поразительно, — сказала Сова, снова уставившись на записку. На минуту ей, неизвестно почем, показалось, что что-то случилось с носом Кристофера Робина. — Что же ты сделал?
— Ничего.
— Это самое лучшее, — ответила мудрая Сова.
Но она с ужасом ожидала нового вопроса. И он не заставил
себя долго ждать.
— Ну так что же? — повторил неумолимый Кролик.
— Конечно, это совершенно неоспоримо, — пробормотала Сова.
С минуту она беспомощно открывала и закрывала рот, не в силах ничего больше придумать. И вдруг ее осенило.
— Скажи мне, Кролик, — сказала она, — что говорилось в первой записке? Только точно. Это очень важно. От этого все зависит. Повтори слово в слово.
— Да то же самое, что и в этой, честное слово! Сова посмотрела на Кролика, борясь с искушением спихнуть его с дерева, но, сообразив, что это всегда успеется, она еще раз попыталась выяснить, о чем же все-таки идет разговор.
— Прошу повторить точный текст, — сказала она, словно не обратив внимания на то, что сказал Кролик.
— Да там было написано: «Ушол щасвирнус». То же самое, что и здесь, только здесь еще добавлено: «Занит щасвирнус».
Сова с облегчением вздохнула.
— Ну вот, — сказала Сова, — вот теперь наше положение стало яснее.
— Да, но каково положение Кристофера Робина? — сказал Кролик. — Где он сейчас? Вот в чем вопрос!
Сова снова поглядела на записку. Конечно, столь образованной особе ничего не стоило прочитать такую записку: «Ушол щасвирнус. Занит щасвирнус». А что тут еще могло быть написано?
— По-моему, дорогой мой Кролик, довольно ясно, что произошло, — сказала она. — Кристофер Робин куда-то ушел с Щасвирнусом. Он и этот. Щасвирнус сейчас чем-то заняты. Ты за последнее время встречал у нас в Лесу каких-нибудь Щасвирнусов?
— М-м-м, — сказал Кролик, — я как раз хотел у тебя узнать. Как они выглядят?
— Ну, — сказала Сова, — пятнистый или травоядный Щасвирнус — это просто. По крайней мере, — сказала она, — он больше всего похож на. Но. конечно, — продолжала она, — это сильно зависит от. Ну. — сказала Сова. — Словом, я плохо представляю себе их внешний вид, — закончила она чистосердечно.
— Большое спасибо, — сказал Кролик.
И он помчался к Винни-Пуху.
Еще издалека он услышал какой-то загадочный шум. Он остановился и прислушался. Производил этот шум Винни-Пух, а шум был вот какой:

Опять ничего не могу я понять.
Опилки мои — в беспорядке.
Везде и повсюду, опять и опять
Меня окружают загадки.

Возьмем это самое слово о п я т ь.
Зачем мы его произносим,
Когда мы свободно могли бы сказать
«Ошесть». и «осемь» и «овосемь»?

Молчит этажерка, молчит и тахта —
У них не добьешься ответа,
Зачем это хта — обязательно та.
А жерка. как правило, эта!

«Собака кусается». Что ж, не беда.
Загадочно то, что собака,
Хотя и кусает с я, но никогда
Себя не кусает, однако.

О, если бы мог я все это понять.
Опилки пришли бы в порядок!
А то мне — загадочно! — хочется спать
От всех этих Трудных Загадок!

— Здорово, Пух, — сказал Кролик.
— Здравствуй, Кролик, — сказал Пух сонно.
— Это ты сам додумался?
— Да, вроде как сам, — отвечал Пух. — Не то чтобы я умел думать, — продолжал он скромно, — ты ведь сам знаешь, но иногда на меня это находит.
— Угу, — сказал Кролик, который никогда не позволял ничему находить на него, а всегда все находил и хватал сам. — Так вот, дело вот в чем: ты когда-нибудь видал Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса у нас в Лесу?
— Нет, — сказал Пух, — ни-ко. Нет. Вот Тигру видел сейчас.
— Он нам ни к чему.
— Да, — сказал Пух, — я и сам так думал.
— А Пятачка ты видел?
— Да, — сказал Пух. — Я думаю, он сейчас тоже ни: чему, — продолжал он сонно.
— Ну, это зависит оттого, видел он кого-нибудь или нет.
— Он меня видел, — сказал Пух. Кролик присел было рядом с Пухом на землю, но почувствовав, что это умаляет его достоинство, снов встал и сказал:
— Если сформулировать нашу задачу, то ее можно изложить так: «Что Кристофер Робин делает теперь по утрам?»
— Что он делает?
— Да, да. Можешь ты мне рассказать, что он делает по утрам в последнее время? Требуются свидетельства очевидца за последние несколько дней.
— Да, — сказал Пух, — мы вчера с ним вместе завтракали. Возле Шести Сосен. Я сделал такую маленькую корзиночку, просто небольшую, но подходящую корзиночку, такую порядочную, солидную корзиночку, полную.
— Да, да, — сказал Кролик, — все понятно. Но я имею в виду более позднее время. Ты видел его когда-нибудь от одиннадцати до двенадцати часов дня?
— Ну, — сказал Пух, — в одиннадцать часов. одиннадцать часов, понимаешь, я обычно захожу домой. У меня в это время там кое-какие дела.
— А в четверть двенадцатого?
— Ну. — начал Пух.
— В полдвенадцатого?
— Да, — сказал Пух. — В полдвенадцатого или немножко попозже я обычно вижусь с ним.
И тут, задумавшись об этом, Пух вдруг вспомнил, что он действительно давно не видел Кристофера Робина в это время.
После обеда — да, вечером — да, перед завтраком — да, сразу после завтрака — да, а потом, действительно: «Ну, Пух, скоро увидимся», и Кристофер Робин исчезает на все утро.
— Вот то-то и оно, — сказал Кролик. — Куда?
— Ну, может быть, он ищет что-нибудь?
— Что? — спросил Кролик.
— Я как раз собирался это сказать, — сказал Пух. Потом он добавил: — Ну, может быть, он ищет этого. этого.
— Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса?
— Да, — сказал Пух, — одного из них. Если он не на месте.
Кролик строго посмотрел на Винни-Пуха.
— Кажется, толку от тебя немного, — сказал он.
— Нет, — сказал Пух. — Но я стараюсь, — добавил он смиренно.
Кролик поблагодарил его за старание и сказал, что он должен навестить Иа, и Пух, если хочет, может пойти с ним. Но Пух, который чувствовал, что на него находит новый куплет Шумелки, сказал, что он подождет Пятачка.
— Всего хорошего, Кролик.
И Кролик ушел.
Но случилось так, что первым встретил Пятачка как раз Кролик. Пятачок встал в этот день очень-очень рано и решил нарвать себе букетик фиалок, и, когда он нарвал букет и поставил его в вазу посреди своего дома, ему внезапно пришло в голову, что никто ни разу в жизни не нарвал букета фиалок для Иа. И чем больше он думал об этом, тем более он чувствовал, как грустно быть ослом, которому никто никогда в жизни даже не нарвал букета фиалок. И он снова помчался на лужайку, повторяя про себя: «Иа, фиалки», а потом: «Фиалки, Иа-Иа», чтобы не забыть.
Пятачок нарвал большой букет и побежал рысцой к тому месту, где обычно пасся Иа, по дороге нюхая фиалки и чувствуя себя необыкновенно счастливым.
— Здравствуй, Иа, — начал Пятачок немного нерешительно, потому что Иа был чем-то занят.
Иа поднял ногу и помахал Пятачку, чтобы уходил.
— Завтра, — сказал Иа, — или послезавтра.
Пятачок подошел поближе посмотреть, в чем дело. Перед Иа на земле лежали три палочки, на которые он внимательно смотрел. Две палочки соприкасались концами, а третья палочка лежала поперек них. Пятачок подумал, что, наверно, это какая-нибудь Западня.
— Ой, Иа, — снова начал он, — я как раз.
— Это маленький Пятачок? — сказал Иа, не отрывая взора от своих палочек.
— Да, Иа, и я.
— Ты знаешь, что это такое?
— Нет, — сказал Пятачок.
— Это «А».
— О! О! — сказал Пятачок.
— Какое «О»? Это «А»! — строго сказал Иа. — Ты что, не слышишь? Или ты думаешь, что ты образованнее Кристофера Робина?
— Да, — сказал Пятачок. — Нет, — быстренько поправился он и подошел еще поближе.
— Кристофер Робин сказал, что это «А», — значит это и будет «А». Во всяком случае, пока кто-нибудь на него не наступит, — добавил Иа сурово.
Пятачок поспешно отскочил назад и понюхал свои фиалки.
— А ты знаешь, что означает «А», маленький Пятачок?
— Нет, Иа, не знаю.
— Оно означает Учение, оно означает Образование, Науки и тому подобные вещи, о которых ни Пух, ни ты не имеете понятия. Вот что означает А.
— О! — снова сказал Пятачок. — Я хотел сказать «Да ну?» — поспешно пояснил он.
— Слушай меня, маленький Пятачок. В этом Лесу толчется масса всякого народа, и все они говорят: «Ну Иа — это всего лишь Иа, он не считается». Они разгуливают тут взад и вперед и говорят: «Ха-ха!» а что они знают про букву «А»? Ничего. Для них это просто три палочки. Но для Образованных, заметь себе это, маленький Пятачок, для Образованных — я не говорю о Пухах и Пятачках — это знаменитая и могучая буква «А». Да, это тебе не такая вещь, — добавил он, — про которую каждый знает, чем это пахнет!
Пятачок смущенно спрятал за спину фиалки и оглянулся в поисках помощи.
— А вот и Кролик, — сказал он радостно. — Здравствуй, Кролик.
Кролик с важным видом подошел поближе, кивнул Пятачку исказал: «Привет, Иа», тоном, ясно говорившим, что спустя не более двух минут он скажет: «Всего хорошего».
— Иа, у меня к тебе только один вопрос. Что это делает Кристофер Робин в последнее время по утрам?
— Что я сейчас вижу перед собой? — сказал Иа, не поднимая глаз.
— Три палочки, — не задумываясь, ответил Кролик.
— Вот видишь? — сказал Иа Пятачку. Потом он повернулся к Кролику. — Теперь я отвечу на твой вопрос, — торжественно сказал он.
— Спасибо, — сказал Кролик.
— Что делает Кристофер Робин по утрам? Он учится. Он получает образование. Он обалдевает — по-моему, он употребил именно это слово, но, может быть, я и заблуждаюсь, — он обалдевает знаниями. В меру своих скромных сил я также — если я правильно усвоил это слово — обал. делаю то же, что и он. Вот это, например, буква.
— Буква «А», — сказал Кролик, — но не очень удачная. Ну ладно, я должен идти и сообщить остальным.
Иа посмотрел на свои палочки, а потом на Пятачка.
— Как сказал Кролик? Что это такое? — спросил он.
— «А», — сказал Пятачок.
— Это ты ему сказал?
— Нет, Иа, я не говорил. Я думаю, он сам знает.
— Он знает? Ты хочешь сказать, что какой-то Кролик знает букву «А»?
— Да, Иа. Он очень умный, Кролик-то.
— Умный. — сказал Иа с презрением, изо всех сил наступив копытом на свои три палочки.
— Образование. — с горечью сказал Иа, прыгая на своих палочках (их стало уже шесть).
— Что такое наука? — спросил Иа, лягая палочки (их было уже двенадцать), так что они взлетели в воздух. — Какой-то Кролик все это знает. Ха.
— Я думаю. — начал Пятачок робко.
— Не надо! — сказал Иа-Иа.
— Я думаю, фиалки довольно милые, — сказал Пятачок. Он положил перед Иа свой букет и умчался.
На следующее утро записка на двери Кристофера Робина гласила:

Я ушел
сейчас вернусь
К.Р.

Вот почему все обитатели Леса — за исключением, конечно, Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса — отныне знают, чем Кристофер Робин занимается по утрам.

Июль — макушка лета и жизни!

«Все предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Кролик вышел из дому и, принюхиваясь к теплому ветру, размышлял о том, с чего начать…» Итак, сегодня! Написать заявление, уйти с поста Главного, купить Варварушке витаминов, себе — новые туфли и книжку, и заняться, наконец, личной жизнью!

Похожие главы из других книг:

ИЗ ЖИЗНИ ЧАЙНИКОВ

ИЗ ЖИЗНИ ЧАЙНИКОВ Давным-давно, месяцев пять назад, когда Варвара только пришла в мою жизнь, дали нам один совет. В любой момент, как только собака бросает взгляд на меня, делать радостное лицо и хвалить. Или говорить приятные слова. Так устанавливается доверие.Посмотрела

Последний день лета

Последний день лета Последний день лета. А по часам — уже осень. И по ощущению тоже — уже давно, недели две. Темно, сыро, страшно. Осень — это долго и безнадежно. В осени застреваешь, как в топи, и буксуешь, пока спасительный снег не укроет твои страдания прохладной ажурной

Июль А я как раз пришла из зоомагазина.Захожу туда примерно раз в неделю-две. И продавщицы там меняются примерно с такой же периодичностью. Но что интересно: натаскивают их всех одинаково! Кто бы что бы ни покупал — банку корма ли, игрушку ли, вкусняшку — обязательно

Июль, еще июль

Июль, еще июль Из-за дождя сегодня опять весь день спала. Не помог даже купленный специально для трудовых подвигов напиток-энергетик с «натуральным компонентом гуараной», которая «уменьшает чувство усталости, повышает тонус и является источником силы и энергии».

ОХОТА — СМЫСЛ ЖИЗНИ

ОХОТА — СМЫСЛ ЖИЗНИ Охота с курцхааром является как бы венцом и вознаграждением человеку за его длительный путь, за все его усилия в подготовке своего помощника. Трудно передать то удовлетворение, которое получает охотник от работы умной и дельной собаки на охоте.

Выставки в жизни вашейсобаки

Выставки в жизни вашейсобаки Большинство любителей кавказской овчарки держит своих любимцев «за забором» исключительно для охраны. И те настолько проникаются вверенным им делом, что за пределами этого забора продолжают оставаться напряжены и недоверчивы к окружающим.

Продолжительность жизни животного

Продолжительность жизни животного В среднем кошка живет приблизительно 14–16 лет. Конечно, это связано со многими факторами (условия содержания, иммунная система, наследственность и т. д.). Многие кошки спокойно доживают до 22, а некоторые — и до 32 лет. По статистическим

Первые дни жизни новорожденных

Первые дни жизни новорожденных Новорожденные котята, если они здоровы, практически все время спят. Проголодавшись, они просыпаются отыскивают свой излюбленный сосок, запоминая его запах. Новорожденный проводит за каждым приемом пищи приблизительно по 45 минут.За сутки

Игра в жизни собаки

Игра в жизни собаки Собаки больше, чем другие животные, любят играть. Исторически сложилось так, что все травоядные, вне зависимости от их размеров и комплекции, постоянно вынуждены были спасаться от охотившихся на них хищников. Соответственно, времени и сил на игры у них

ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ

ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ Всем членам юннатского кружка очень понравилось изобретение Юры и Володи. Но, как метко сказал Толя Огородников, пришлось бы авансом скупить на спичечной фабрике все коробки, чтобы посадить в них шелкопрядов, — ведь их скоро будет 20—25 тысяч!— И всю

Глава 2 Школа жизни

Глава 2 Школа жизни На следующее утро собачку резко вырвал из сна пугающий и уже чем-то знакомый шум. На долю секунды ей показалось, что она опять очутилась в доме, который вчера оставила в таком паническом страхе, но нос безошибочно дал понять, что она на улице. В тревоге,

Июль Время основного медосбора, когда суточный привес улья составляет более 3 кг – это продолжается при сильном взятке минимум 10 дней. Наблюдается сильный лёт пчёл и ароматный медовый запах вокруг ульев. За это время полноценная семья полностью обеспечит себя кормом на

Из жизни Мусича

Из жизни Мусича из серии «ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ КОТОВ… и их верных врагов — собак»В нашей семье принято придавать значение народным приметам. Одна из них гласит: если кот утепляется к зиме, то есть отращивает на пузе особенно густой и длинный мех — значит, зима будет

Буквально за месяц семья челябинцев Шандула прославилась на всю страну. Для этого фермерам потребовалось всего ничего — нацедить четверть стакана молока.

Мясо в молоко

Поначалу «ничто не предвещало». В семье Ольги и Юрия Шандула родился четвёртый ребёнок, и супруги решили исполнить давнюю мечту — завести небольшое хозяйство, чтобы кормить детей экологически чистым мясом. Выбрали кроликов, потому что занимают мало места, а в городских условиях это очень важно. Действие происходило в посёлке Чурилово и напоминало добрую-добрую сказку.

Для начала за советом Ольга и Юрий отправились на ветеринарную станцию Тракторозаводского района. Учреждение государственное, но неформальное. Ветврачи к странной просьбе супругов отнеслись с пониманием: подарили книги из собственных фондов, рассказали, как растить и лечить кроликов. В садовом товариществе «Тракторосад № 3» нашли старого кроликовода Фёдора Ивановича и у него купили одну пару на расплод. Вот они, люди старой закалки! Фёдор Иванович не только отдал великолепных, здоровых кролей, но и поделился всеми своими секретами: чем кормить, как вялить крапиву, почему нельзя давать свежую траву и т. д. Потом вся семья ходила по дворам — собирали доски, отмывали их, обеззараживали, строили вольеры.

С тех пор прошло пять лет. Сейчас поголовье у фермеров Шандула дошло до тысячи. Дети едят свежее диетическое мясо. Родители потихоньку торгуют. Особо не шикуют, но на жизнь хватает.

— Примерно год назад нас начали давить конкуренты. Особенно много крольчатины везут из соседней Курганской области, сбивают цены, вытесняют с рынка, — рассказывает Ольга Шандула. — Мы начали думать, как бы ещё заработать. Муж предложил: может, станем печень продавать? В общем, все мысли были о том, как удержаться на плаву. И вот тут как-то случайно совпали два события.

У моего Юрия, когда побреется, появляется сильное раздражение на коже. То, что он постоянно работает на открытом воздухе, в любую погоду, только ухудшает состояние. И так случилось, что одна крольчиха вдруг отказалась кормить своих новорождённых детёнышей. Пришлось выкармливать вручную: муж брал их и прикладывал к соскам матери. В какой-то момент на его руку попало несколько капель молока, он взял и помазал им раздражённое место на лице.

На следующее утро Юрий Шандула встал не то чтобы с кожей младенца, но заметно посвежевший и без всякого раздражения. Пытливый кроликовод повторил этот фокус, потом ещё и ещё. Кроличье молоко помогало лучше всяких аптечных мазей и дорогой косметики.

«Оля, ты посмотри какая у меня стала кожа! Попробуй ты тоже помазаться», — предложил заботливый супруг. А у жены мысль заработала в ином направлении. У младшего сына сильная аллергия на коровье молоко, ребёнку не хватает кальция, он отстаёт в росте. Может быть, кроличье молоко такое же диетическое и полезное, как мясо? Отец семейства решил поставить на себе эксперимент: «Оля, я попробую на себе это молоко, а ты понаблюдаешь. Может, потом ребёнку дадим». Жена поставила одно условие: чтобы всё было стерильно.

Но для начала требовалось преодолеть одну техническую трудность. Собственно, как доить кроликов?

Муж не спал три ночи. Первый раз в жизни он придумывал такую уникальную вещь — доильный аппарат для кроликов. Оказалось, что у Юрия Шандулы не только руки золотые, но и голова. На четвёртый день на собственной кухне фермеры провели первую «дойку» с помощью стерильного шприца на 10 кубиков и одного приспособления, которое держат в тайне.

Рост за 3 месяца

В среднем одна кроличья самка за день даёт 7 кубических сантиметров молока. Это такой мерой пользуются фермеры Шандула, потому что доят медицинскими шприцами. С тех пор имена крольчихам стали давать соответствующие: Молочница, Звёздочка, Красавица. Прямо как коровушек кличут! Но, в отличие от коров, детёнышей у крольчихи не отбирают. Доят, только когда они маленькие и им надо не очень много молока. На то, чтобы нацедить полшприца кроличьего молока, Юрий тратит несколько часов. Получаются поистине драгоценные капли. А каков их состав? Сколько белка, жира, витаминов? С этими вопросами фермеры отправились в лабораторию.

Оказалось, что для развёрнутого анализа нужно принести ровно литр «продукции». Юрий аж дар речи потерял: столько молока за раз не дадут все кролики Челябинской области, вместе взятые! Был ещё вариант везти молоко на анализ в Новосибирск, но до такой степени наши герои ещё не разбогатели. Неожиданно выручили советские учёные. В одной из старых книг по кролиководству было написано, что кроличье молоко — просто уникальный продукт. По многим параметрам оно превосходит молоко других животных. Например, белка в нём содержится 15%, жира —

до 22%. Неудивительно, что детёныши вырастают всего за три месяца. Эту информацию семья Шандула приняла во внимание и потихоньку стала прикармливать собственного ребёнка.

— Естественно, мы перед этим молоко пастеризуем, доводим до 75 градусов, — рассказывает Ольга. — И представьте себе, никакой аллергии, всё хорошо усваивается!

На вкус кроличье молоко как обычные коровьи сливки. Ни запаха, ни какого-то выраженного вкуса у него нет.

Наладив молочное производство, Юрий Шандула надеялся, что им кто-нибудь заинтересуется. Возил «пробники» в косметические салоны. Обращался к врачам, ветеринарам, биохимикам.

Все, конечно, удивляются. А как же — такая экзотика! Но пока конкретных предложений о сотрудничестве кроличья молочная ферма не получала, даже анализ до сих пор не сделан. Говорят, в мире есть только один аналог — в Голландии. И тамошнее молоко стоит бешеных денег. У нас же эти бесценные капли фермер Шандула мажет на своё обветренное чисто выбритое лицо.

Занятие провела Е. Чечеткина с использованием КНИГ
[1] «Когнитивная психотерапия расстройств личности»
под ред. А. Бека и А. Фримена (Спб, Питер, 2002) и
[2] «Винни-Пух и Все-Все-Все» Милна-Заходера (М, Астрель, 1996),
Одной из основных является когнитивная классификация расстройств личности [1] (другая — психоаналитическая), в которой выделяют 9 когнитивных профилей и соответствующих расстройств. Только читайте спокойно! Помните, что: (a) чистых типов в природе не бывает; (b) тип — еще не расстройство; (с) личностные расстройства лечатся и, наконец, (d) личностное расстройство может быть только у личности, а быть Личностью — почетное право каждого Человека. Преодолейте расстройство (если оно есть) и извлеките максимум пользы из своего типа личности. Но врага-расстройство надо знать в лицо. Итак:
1. Избегающее расстройство личности. Люди такого типа хотели бы сблизиться с другими, но боятся быть отвергнутыми.
Представление о себе: неприспособленный, некомпетентный. «Я плохой, никчемный, непривлекательный». «Я не могу терпеть неприятные чувства».
Представление о других: Потенциально критичные, незаинтересованные, унижающие.
Стратегия: избегать ситуаций, в которых их могут оценивать.
Эмоции: сочетание тревоги (по поводу возможной оценки) с печалью (результат избегания: отсутствие близких отношений и успехов).

2. Зависимое расстройство личности. Этим нужна «опора»: без нее они чувствуют себя слабыми и беспомощными. Таким образом,
представление о себе такое же как у «избегающих» (слабый, некомпетентный), но
представления о других иные — зависимая личность ориентирована на «опекуна»: заботливого, одобряющего, компетентного. При наличии подходящего опекуна зависимая личность «расцветает» и способна действовать очень эффективно.
Стратегия , естественно, найти опекуна и привязать его к себе.
Эмоции: тревога из-за возможного разрыва с «действующим» опекуном, которому может надоесть эта роль.

3. Пассивно-агрессивное расстройство личности. Такой человек требует «свободы», но не справляется с ней; жалуется на «власть», но жаждет ее одобрения.
Представление о себе: самодостаточен, но уязвим к внешнему воздействию. С одной стороны «невыносимо быть под контролем», а с другой — «мне нужно, чтобы власть защищала, одобряла и поддерживала меня».
Представление о других: надоедливые, требовательные и — одновременно — способные к заботе и приятию.
Стратегия: скрытая оппозиция.
Эмоции: сдержанный гнев при пассивном подчинении «власти» — тревога в ожидании ответных репрессий.

4. Обсессивно-компульсивное расстройство личности. Название происходит от слов obsession (одержимость, навязчивая мысль) и compulsion (принуждение). Представитель этого направления — серьезный человек, для которого слова «контроль» и «должен» перевешивают все остальные.
Представление о себе: ответственный — за себя и за других. Но за этой «сильной» установкой часто прячется страх некомпетентности и беспомощности, и единственное противоядие от этого страха — строгое следование своду правил, разрабатываемых на все случаи жизни.
Представление о других: коротко — разгильдяи.
Стратегия: максимальный контроль над собой (разработка правил, самокритика) и другими (требование соблюдения правил, и неодобрение/наказание в случае невыполнения).
Эмоция: сожаление (о несовершенстве природы человека) и разочарование (в малой эффективности исправительных мер).

5. Параноидное расстройство личности. Не пугайтесь! Это не то, о чем вы подумали (бред преследования и т.д.), это только цветочки. Параноидные личности пока только не доверяют другим, но делают это с размахом.
Представление о себе: добродетельный, но «со мной плохо обращаются». Представление о других: заблуждающиеся, склонные к обману и подвохам (ну как таким доверять!)
Стратегия: будь начеку! (Во время сталинщины параноидальным мышлением была заражена вся страна; это пример наведенного, навязанного когнитивного профиля, причем в массовом масштабе).
Эмоция: гнев по поводу предполагаемых злоупотреблений.

6. Антисоциальное расстройство личности. Такая личность сама устанавливает «правила игры». Он (она) — одинокий волк (или волчица), и вполне доволен этим.
Представление о себе: одинокий, независимый, сильный.
Представление о других: лохи (подавляющее большинство) или такие же хищники.
Стратегия: от хитроумного манипулирования и мошенничества до прямого грабежа и насилия.
Эмоция: гнев по поводу того, что другие имеют то, что он/она, несомненно, гораздо больше заслуживает.

7. Нарциссическое расстройство личности. Помните миф о прекрасном юноше Нарциссе, отвергнувшем любовь нимфы Эхо и погибшим над собственным речным отражением? Для «нарцисса», как и для «волка» тоже правила не писаны, но к людям они относятся гораздо мягче, коль скоро другие — зеркало, способное отразить все великолепие нарцисса.
Представление о себе: я особый и уникальный, я выше общепринятых правил. Но в глубине — сомнение в своем великолепии, и поэтому нарциссам все время требуется подтверждающее восхищение других.
Представление о других: зеркало оно зеркало и есть. Помните, что сделала с говорящим зеркалом царица у Пушкина? Не злите нарцисса! Его стратегия — заставить вас восхищаться; его основная
эмоция — гнев , если вы не восхищаетесь. Если вы делаете это настойчиво и обоснованно, сломленный нарцисс впадает в депрессию.

8. Шизоидное расстройство личности. И снова — не пугайтесь! Многие великие были шизоидами: до неких пределов отстраненность и замкнутость способствуют творчеству. Все дело в дозировке одиночества и во внутреннем богатстве отстраняющейся (на время!) личности. В случае же расстройства —
Представление о себе: самодостаточный одиночка.
Представление о других: навязчивые, ограничивающие.
Стратегия: держаться на расстоянии, поскольку попытки других приблизиться угрожает разрушением.
Эмоция. Шизоиды не склонны впускать в свой внутренний мир других, поэтому создается впечатление, что у них нет сильных чувств; для всех, кого «впустили» очевидна печаль как следствие изоляции.

9. Гистрионное расстройство личности. А вот у этих основная эмоция — радость , потому что их
представление о себе: обаятельный, впечатлительный и заслуживающий внимания.
Представление о других: впечатляемые, чувствительные, восхищающиеся. Немного похоже на нарциссов, но «истерические» (hysterious) личности не холодны к окружающим: они вступают с ними в теплые, хотя часто непродолжительные, отношения.
Стратегия: находиться в центре внимания, давать и получать радость. Если эта стратегия по объективным причинам не реализуется, тогда любым способом (вплоть до истерики) достигать желаемого, воздействуя на чувства. А чувства — материя нежная и трудно управляемая. Поэтому
сопутствующая эмоция у гистрионно-нарушенных личностей — затаенное чувство тревоги , которое сменяется гневом и печалью , когда срываются их планы немедленно осчастливить себя и все человечество.

Теперь — практические занятия с помощью Винни-Пуха и его друзей [2]. Итак, Who is Who в Лесу?

Пятачок — лучший друг Винни-Пуха — маленькое, слабое, боязливое существо. Способен, однако, к активным действиям, даже к смелым поступкам, но лишь при поддержке своего сильного друга, который с радостью воздает ему должное:
«О храбрый, храбрый Пятачок!
Дрожал ли он? О нет, о нет!»
(из оды Винни-Пуха на героический «полет» Пятачка к ящику «Для писем и газет» — см. историю о Буре в Лесу). Несомненно, зависимый тип, но какой симпатичный!
«— Ой, сказал Пятачок. — Ведь я. мне кажется, я немножко дрожал. Конечно, только в начале. А тут говорится: « Дрожал ли он? О нет, о нет! » Вот почему я спросил.
— Ты дрожал про себя, — сказал Пух, а для такого Маленького Существа это даже храбрее, чем совсем не дрожать.»

Кролик. Постоянно при деле: он отвечает за все. «Все предвещало, что у Кролика будет опять занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись — Кролик), день, когда следовало все проверить, все выяснить, все разъяснить и, наконец, самое главное — что-то организовать.» Конечно, обсессивно-компульсивный тип. Как, впрочем, и Сова, в которой Кролик чувствует родную душу:
«— Сова, — сказал Кролик деловито, — у нас с тобой есть мозги. У остальных — опилки. Если в этом Лесу должен кто-то думать, а когда я говорю «думать», я имею в виду думать по-настоящему , то это наше с тобой дело». Однако Сова, в отличие от Кролика, явно демонстрирует внутреннюю ущербность своего типа: она совсем не такая грамотная, как представляется:
«И вот он вымыл горшок и вытер его досуха, а Сова тем временем мусолила кончик своего карандаша и думала, как же пишется слово «Поздравляю».
— Пух, а ты умеешь читать? — спросила она не без тревоги в голосе.»
Но неблагодарный народ не ценит усилий своих наставников. Кролик, например, из сил выбивался, выводя его из тумана, но от него отделались, а потом:
«— Пух. — закричал Пятачок, дрожа от волнения. — Ты разве знаешь дорогу?
— Нет, — сказал Пух. — Но у меня в буфете стоит двенадцать горшков с медом, и они уже очень давно зовут меня. Я не мог как следует их расслышать, потому что Кролик все время тараторил. Но если все, кроме этих двенадцати горшков будут молчать, то я думаю, Пятачок, я узнаю, откуда они меня зовут. Идем!»

Вспомнишь Тигру — и рот до ушей. Верный признак гистрионной личности, которая поглощает и излучает радость. Правда, иногда столь активно, что возникает желание ее «укротить», чтобы не «выскакивал». Если помните, Кролик в целях укрощения Тигры потребовал «потерять» его в тумане — но потерялся сам и был спасен тем же Тигрой, который, конечно, не мог оставить друга в беде:
«И все это время Тигра носился по лесу, громко рыча, чтобы скорее найти Кролика.
И наконец, очень Маленький и Грустный Кролик услышал его. И этот Маленький и Грустный Кролик кинулся на голос сквозь туман, и голос неожиданно превратился в Тигру: в Доброго Тигру, в Большого Тигру, в Спасительного и Выручательного Тигру, который выскакивал — если он вообще выскакивал — гораздо лучше всех Тигров на свете.
— Милый Тигра, как же я рад тебя видеть! — закричал Кролик.»

Маленький дружок Тигры, Крошка Ру демонстрирует явные черты нарциссизма :
«— Вы видели, как я плаваю? — пищал Ру в восторге, пока Кенга вытирала его. — Пух, ты видел, как я плаваю? Вот это называется плавать! Кролик, ты видел, что я делал? Я плавал! Эй, Пятачок! Пятачок, слышишь? Как ты думаешь, что я сейчас делал? Я плавал! Кристофер Робин, ты видел как я. »
Но ведь он так мал! Умеренный нарциссизм естественен для ребенка; личность выходит за пределы нормы только если в процессе взросления не прощается постепенно с тенденцией ставить себя в центр Вселенной. И вообще, детям «взрослые» личностные диагнозы обычно не ставят.

Иа-Иа самый сильный образ, неизменно трогающий детские сердца: бедный ослик! А бедный, потому что так одинок. А одинок, потому что шизоид .
«Старый серый ослик Иа-Иа стоял один-одинешенек в заросшем чертополохом уголке Леса, широко расставив передние ноги и свесив голову набок, и думал о Серьезных Вещах. Иногда он грустно думал: «Почему?», а иногда: «По какой причине?», а иногда он думал даже так: «Какой же отсюда следует вывод?». И неудивительно, что порой он вообще переставал понимать, о чем же он, собственно, думает.»
Но до серьезного расстройства личности ему все-таки далеко. Во-первых, потому что умеет радоваться:
«Иа-Иа, увидев горшок, очень оживился. — Вот это да! — закричал он. — Знаете что! Мой шарик как раз войдет в этот горшок!
— Что ты, что ты, Иа, — сказал Пух. — Воздушные шары не входят в горшки. Они слишком большие. Ты с ними не умеешь обращаться. Нужно вот как: возьми шарик за вере.
[. ] Но Иа-Иа ничего не слышал. Ему было не до того: он то клал свой шар в горшок, то вынимал его обратно, и было видно, что он совершенно счастлив!»
Во-вторых, потому что — на свой лад — он общается и намерен совершенствоваться в этом направлении:
«— Ты сам виноват, Иа. Ты же никогда ни к кому из нас не приходишь. Сидишь как сыч в своем углу и ждешь, чтобы все остальные пришли к тебе. А почему тебе самому к нам не зайти?
Иа задумался.
— В твоих словах, Кролик, пожалуй, что-то есть, — сказал он наконец. — Я действительно пренебрегал законами общежития. Я должен больше вращаться. Я должен отвечать на визиты.»
Но это будет непросто для Всех-Всех-Всех из-за параноидной составляющей личности Иа-Иа. Так, когда Сова нечаянно оторвала и унесла с собой хвост Иа, а Винни-Пух обратил его внимание на потерю, реакция ослика была такова:
«— Это вполне естественно, — грустно сказал Иа-Иа. — Теперь все понятно. Удивляться не приходится.
— Ты, наверное его где-нибудь позабыл, — сказал Винни-Пух.
— Наверно, его кто-нибудь утащил. — сказал Иа-Иа. — Чего от них ждать! — добавил он после большой паузы.»
А когда Тигра, чихнув, нечаянно сдул Иа в реку, тот оценил ситуацию так:
«— Я сам об этом все время спрашиваю, медвежонок Пух. Даже на самом дне Реки я не переставал спрашивать себя: «Что это — дружеская шутка или обдуманное нападение?» И когда я всплыл на поверхность, я ответил себе: «Мокрое дело». Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.»

Избегающая личность представлена второстепенным персонажем — Сашкой Букашкой, тем, который думал, что видел однажды ногу Кристофера Робина, но был в этом не вполне уверен (см. также историю с открытием Северного полюса: СБ на несколько дней зарылся в землю, потому что подумал, что это ему все говорят: «Тс-с»).

Пассивно-агрессивная и антисоциальная личности присутствуют виртуально — в образах злокозненной парочки Буки-Бяки и ужасного Слонопотама. Винни-Пух с Пятачком выслеживали их — но безрезультатно. Ясно, что такие типы плохо вяжутся с милым обществом, собравшимся в Лесу, где всем и так хватает забот с Тигрой и Иа-Иа.

Итак, остались три персонажа: Кристофер Робин, Кенга и сам Винни-Пух. Они, к счастью, не обладают личностными чертами, чреватыми патологией. Кристофер Робин — нормально взрослеющая личность, которая с естественной грустью вырастает из детства, но не прощается с ним:
«— Пух, когда я буду. ну, ты знаешь. когда я уже не буду ничего не делать, ты будешь иногда приходить сюда?
— Именно я?
— Да Пух.
— А ты будешь приходить?
— Да, Пух, обязательно. Обещаю тебе.»

Кенга — нормальная мама , которая дарит своей любовью всех детей, даже не очень-то похожих на них внешне:
«И Кенга очень ласково сказала: «Ну что ж, милый Тигра, загляни в мой буфет и посмотри — что тебе там понравится». Ведь Кенга сразу поняла, что, хотя с виду Тигра очень большой, он так же нуждается в ласке, как и Крошка Ру.»

Наконец, Винни-Пух. Нормальным его, пожалуй, не назовешь, хотя бы из-за склонности к нарушению пищевого поведения («Мишка очень любит мед. Отчего? Кто поймет?»), а также к стихоплетению. Но Поэт — категория особая. Естественная рефлексия стихами — отличный способ сохранения душевного здоровья. Хорошо живет на свете Винни-Пух!

Читайте так же:  Болезни кроликов вздутие желудка